 |
 |
 |
 |
 |
 |
 |
Мой маленький человек.
Пытаясь заглушить голос этой серой будничности, я пытаюсь не забыть того, кто еще живет во мне. Того, кто не боится говорить, того, кто не боится помнить, не боится быть собой. Ему не нужно притворяться, делать вид, пытаться произвести впечатление, казаться лучше в глазах других, чем он есть на самом деле, лицемерить, лгать себе и другим ради этого. Потому что его чистота дает ему этот уникальный дар, не огладываясь ни на кого и ни на что, быть собой. Когда умолкают все крики, когда останавливается вся эта бессмысленная суета, я поднимаю свой взгляд и вижу его глаза. Только он оставался со мной, когда меня окружала одна пустота. Только он протягивал мне руку, когда никого не оказывалось рядом, когда мне некуда и не к кому было идти. Он своими маленькими ладонями закрывал этот огонь надежды, который, казалось, вот-вот умрет. Ему ничего не нужно было мне говорить. Одного взгляда было достаточно, чтобы открыть мне глаза. - Посмотри, что ты наделал… Что ты сделал с собой? Неужели это ты? - Нет, это не я. Но без тебя я могу забыть это. Если ты уйдешь, я не знаю, что со мной будет. Мне кажется, тогда я потеряю себя навсегда. Мне становится страшно, когда я думаю об этом. Убереги, спаси меня от этой грязи. Иногда мне кажется, что еще немного и у меня больше не хватит сил бороться, и я всё забуду. И тогда меня не станет. Я пытаюсь сберечь всё то, что помогает мне очнуться от этого сна, проснуться и посмотреть на себя настоящего. Ты можешь потерять всё кроме этого, потому что это последнее, что останется у тебя, когда тебе придётся сделать свой последний шаг, сказать последнее слово, бросить свой последний взгляд на то, что ты так любил. Это последнее, что сможет оправдать тебя. - Я прошу тебя, береги себя и не отчаивайся, когда тебе покажется, что ты совсем один. - Я постараюсь…
Еще немного.
Я знаю, что нельзя. Держись парень, держись. Один шаг в сторону, одна уступка и всё пропало. Всё твоё терпение, всё это время может быть потрачено впустую. Просто подумай об этом. Я знаю, что это сложно. Но ты же не хочешь возвращаться обратно, правда? Поэтому придется еще немного потерпеть пока эта тварь окончательно не сдохнет. Видишь, она еще дышит, еще пытается цепляться за жизнь. Не трогай ее, просто дай ей умереть. Не поддавайся на ее уловки и уговоры, не пускай к себе внутрь эту уродскую надежду, которая по одной капле, тихо выпьет тебя снова. Думаю, осталось совсем немного. Забудь всё, потому что на самом деле ничего не было настоящего. Ты не жил, не дышал, не чувствовал, не был собой, ничего не мог сделать без ее разрешения. Как пес, привязанный на цепи. Ненавидел себя потому что, понимая всё, ничего не мог с этим поделать. И запомни, никто тебе не поможет, не будет успокаивать, подбадривать, говорить, что всё будет хорошо потому, что ничего не будет хорошо, если ты опять облажаешься. И виноват будешь только ты сам. Ты думаешь, что уже всё закончилось? Как раз тогда, когда ты будешь почти уверен в этом, когда ты почти успокоишься, начнутся последние ломки. И тогда может быть тяжелее всего. Ты начнешь вспоминать то, что не надо вспоминать, начнешь думать о том, о чем не нужно думать, возвращаться снова и снова туда, куда не надо возвращаться. Пусть в тебе всё зачерствеет на время. Пускай тот дождь, который тебя так грел раньше, обожжет тебя холодом. Не бойся, не уворачивайся, потому что всё равно тебе от этого никуда не деться. И чем дольше ты будешь оттягивать этот момент тем больнее, тем тяжелее будет дальше. Сжигай в себе всё, не жалей, не оглядывайся. Пускай тебя сжимает от боли, но всё равно терпи, ради себя, ради своего будущего. Пускай вместе с этим умрет часть тебя. Пройдет время и ты забудешь. Главное стерпеть. Держись парень, держись. Я проснулся немного раньше обычного. Телевизор работал всю ночь. … симптомы болезни могут возвращаться на всем протяжении лечения и поэтому пациент, прежде всего, сам должен принимать в нем участие, прислушиваясь к реакции своего организма… - вещал Discovery. Привет новый день. Я готов.
Без слов.
Мне хочется иногда просто уснуть. Чтобы не думать, не вспоминать, не пытаться в сотый раз поверить. Когда видишь отражение пустоты в глазах окружающих тебя людей, не хочется спорить и что-то доказывать. Я просто опускаю руки и мне становится легче потому, что я ничего не жду и не боюсь, что могу что-то потерять. - Что ты смотришь? Скажешь от этого не становится проще? Ты становишься свободным от всего этого уродства, что всего лишь засоряет тебе мозг, от всего этого никому ненужного дерьма. Я всё никак не дождусь того момента, когда наконец просто научусь держать язык за зубами. Кому нужна эта правда, когда все боятся ее услышать? Просто промолчи и ты почувствуешь себя прекрасно. Тебе остается самая малость – кивать в такт пустым, ничего не значащим, не оставляющим в твоем сознании ни малейшего следа, словам и фразам. Ты можешь очнуться через пару минут и продолжить этот тупой разговор очередной историей «в тему» и не будешь выглядеть как человек, который на время выпал из беседы. В любой момент ты можешь им сказать всё что угодно, но они ответят тебе – нет, ты неправ, всё совсем не так, ты преувеличиваешь, ты слишком много думаешь, ты близко принимаешь это, будь проще, не задумывайся, потому, что ты всё равно никогда не будешь прав… вернее мы в этом никогда не признаемся. Потому что так принято думать, так надо думать и иного быть не может. А ты… ты просто ошибаешься, но не воспринимай это слишком близко к сердцу и просто смирись с этим. И я действительно замолкаю. Я всё чаще думаю, что так действительно будет лучше – сидеть и помалкивать. - Ты знаешь, я вот всех этих, – он обвел зал рукой – я их не воспринимаю как людей… И мне действительно становиться все равно, что с ними случиться, как они себя чувствуют, что вообще происходит в их жизни, по большому счету в конце концов мне похуй живы они или уже давно отбросили копыта. Самое смешное то, что они этому могут искренне удивится!... Как же! Он не ценит нас! Как много мы для него сделали!.. Мы такие сдержанные и рассудительные всё время пытаемся наставить его на путь истинный, дать дельный совет «как жить дальше», а он не ценит нашей искренней дружбы и помощи!.. Дайте рвотный пакетик. Дайте я выблюю эту проповедь о дружбе, которая у одних построена на выгоде, а у других на пафосе и стремлении во что бы то ни стало доказать «что я всё равно круче», об искренности отношений, которые всё чаще упираются в тупое понятие «бабло» или последующие дивиденды, о ценностях, которые у каждого из них разные, но которые каждый пытается поставить на неоспоримый личный пьедестал, об обещаниях и словах, которые забываются сразу после того, как заканчивается бухло и всем становится скучно потому, что поговорить уже элементарно не о чем и поэтому пора отчаливать по домам. Да, возможно всё это слишком серьезно. Возможно, не стоит себе лишний раз парить мозг этими мыслями, всем этим самокопанием и самоедством. Возможно… Может быть, поэтому я сейчас сижу в стороне и просто наблюдаю?..
Шаг.
Я разбегусь и прыгну, не чувствуя под собой ничего, ни земли ни неба, не буду оглядываться. Я хочу прыгнуть в эту бездну и хоть на секунду, снова ожить, пить это не отрываясь, жадно глотая потоки воздуха, забыть всё, просто быть собой, не бояться, не лгать, хоть на мгновение почувствовать, что я лечу, чтобы мурашки по коже, так чтобы перехватило дыхание. Хочу сказать то, что всегда прятал в себе, сбросить тяжесть выбора и правил! Помоги! Помоги мне! Не отпускай мою руку, держи ее, помни мои слезы, помни моё лицо, я хочу, чтобы часть меня навсегда осталась с тобой. Прости за все слова , что я говорил потому, что на самом деле я всё это время молчал. Помни мой голос, таким как сейчас, потому что, не знаю, как долго в нем проживет та чистота, которую я всегда ищу, которой мне так не хватает. Среди пустых обещаний и клятв я хочу найти то настоящее, что освободит меня, и заставит посмотреть в глаза настоящему человеку, что может быть, еще живет во мне. Я закрою глаза, потому что не хочу видеть, как закончиться этот прыжок, как постепенно я буду опускаться на землю. Дай мне силы помнить и хранить это настоящее когда останусь один, когда станет холодно, когда это будет последним ради чего мне захочется жить. Помоги мне уйти с поднятыми к небу глазами, чистым сердцем, живой душой. Останься со мной до последней секунды, когда мои руки станут холодными, а глаза потеряют последний блеск. Я готов оставить здесь всё кроме тебя. Сожми, сожми сильнее мою руку, не дай этой пустоте убить меня, когда я шагну, я хочу чувствовать ее тепло…
Лист з великого міста.
Іноді люди божеволіють. А іноді божеволіють цілі країни. І до божевілля їх може довести всього одна людина. Чому масове божевілля буває, але не буває масової перемоги розуму і гідності? Чому патріотизм, національна гордість і просто людська честь такі одинокі серед тупої сірості, серед "моя хата скраю". Це не українська приказка, це не український менталітет, ми інші. Я шукаю цьому доказів, бо саму іноді беруть сумніви. Я щаслива, коли знаходжу їх, я гублю себе, коли починаю сумніватися. Україна є і Україні бути!... Пафос. Тупий. Невже ми на тонучому кораблі? Але... Германським євреям на початку 20го хоч було куди подітися а нам? У нас немає своєї Палестини. У нас є лише одна НАША ЗЕМЛЯ. Споконвіку і до закінчення часів, бо не бути другому переділу світу. То що ж ? Бути одиницею і боротися? Аби не проти вітряків.... "Гей, Дон Кіхтон, не зв'язуйся з отарою, вона тебе затопче в пилюку!" А Ліни Костенко вже сто років не перевидавали, старі видання не можливо знайти. Наші нові письменники пишуть сурогат. Нова українська проза. Добре, що хоч так, добре, що хоч українською.
Я схожу з розуму від безвиході! А потім знову забороняю собі вдумуватися. Живу щасливо. Головне не вдумуватися. А де ж шукати кращого світу? Треба рвати, рвати, рвати.... Пнутися з усіх сил до межі. А жити????!!!! Жити коли??? Серед цих трамваїв_метро_тролебусів_офісів_банків_паперів_загазовності_сварок_буденності_яблук по шість п'ятдесят_електричок_торб_общаги_магазинів все по вісім_розпродажів_резюме_дотягти до зарплати_відкласти на відпустку_навчання_трохи б відпочити_на вихідні приїдуть родичі....серед всього цього я боюся втратити себе, я жахаюся, що можу прогавити свою юність.
До божевілля людини часто призводить божевілля країни.
Здається, тут кілька мільйонів на межі.
Иногда.
Иногда приходиться многое переоценивать, тогда, когда неожиданно разочаровываешься в себе и других. Тогда, когда ты пытаешься оправдать свои поступки, просто закрыть глаза на то, что ясно стоит перед тобой. Каждый день среди этой суеты, ты выбираешь что-то и ставишь его на пьедестал. Но этот день проходит, уходит навсегда, унося с собой все идеалы. Что он оставит сегодня вместо них? Не важно. Не важно, потому, что все равно там будет стоять то, что оправдывает тебя.
Иногда тебе становится легче. Легче от оправданий. Потому, что тебе кажется, что ты смог доказать самому себе что-то, потому, что ты видишь оправдания других. Не важно правда это или нет, но этот камень уже валится с твоей души, он падает в грязь под твоими ногами, он падает туда, где завтра каждый из нас будет искать свое оправдание…
Пик.
Мне хочется попасть в кому, чтобы полежать и подумать о жизни. Чтобы сказать себе: нет, я жил не правильно. Чтобы ощутить боль оттого, что я не смогу осуществить свое тайное единственное желание, которое я всю жизнь прятал от себя и других, желание, которое мучит теперь меня каждую секунду: встать и исправить все мои ошибки. Сколько бы я отдал за это? Много. Сколько я отдал за это? Всю свою жизнь. Теперь она не мешает мне, она умирает как и я, она не мешает мне думать о другом.
Ты стоишь на вершине и понимаешь, что уже некуда идти, понимаешь, что уже не хочется идти. Ты только смотришь вниз на тех, кто карабкается по склону, теперь ты видишь все. Все. Но у тебя уже нет сил спустится вниз, ты потратил на этот подъем всю жизнь…
Теперь здесь, так высоко, где кажется можно достать руками небо, смотря вниз с этой огромной высоты, ты понимаешь, что оставил там внизу и что нашел здесь, ты понял, что если бы спустился вниз, то никогда бы не пожелал другого пути, выбирать который можно только поднявшись на верх…
Друзья.
Каждый раз хочется сказать что-то новенькое. Каждый раз ты думаешь, что это на долго, но опять разочаровываешься. Почему они делают это? Задаешь себе этот вопрос и снова понимаешь, что никто ни о ком ничего до конца не знает. Даже когда мы сидим в этой дружеской компании, мы лжем друг другу. Кто-то боится ляпнуть что-то лишнее, кому-то наоборот неплохо было бы заткнуться, а ты сидишь и постепенно окунаешься в кумар.
Рано или поздно они начинают раздражать, ты не можешь проследить их поступки, ты перестаешь понимать их, и вы уже сидите как чужие люди. Ты говоришь себе: Черт, хватит тупить!, но разговор опять трется на одной и той же теме. Все это, в конце концов приводит к тому что вы перестаете доверять друг другу, ты перестаешь им доверять. Закрывая за ними дверь, ты все чаще говоришь про себя: Как они меня сегодня достали.… Все это постепенно превращается в фарс. Но с другой стороны это снимает с глаз придурочно-чесную пелену какой-то не понятной веры во что-то. Оказывается все не так уж сложно. Ты начинаешь проще относиться к "людям". Ты все чаще мысленно задаешь им вопросы и понимаешь, что они не смогут на них ответить. Ты остаешься один в пустой комнате и завтра уже не будешь думать об этом. Но послезавтра они позвонят опять, разрушая твою атмосферу одиночества. Мы встречаемся завтра. И это происходит снова и снова, пока ты не станешь "взрослым" и не поймешь, что должен делать это пока тебе это нужно.
— Зачем ты говоришь о том, чего не знаешь? Загляни в свою мелкую душонку. Посмотри, наконец, на что-то настоящее. Сделай то, что ты не делал в последнее время. Признайся себе в этом.
Ты стоишь и молчишь. Тебе нечего ответить. Может быть, ты меня не слышишь из-за этого постоянного шума на улицах? Нет, ты просто забыл мой голос, ты слишком долго закрывал уши руками. Твои слова уже ничего не значат. И ты даже не понял этого, ты снова и снова пытаешься что-то говорить. Посмотри на свои руки — да, на них нету крови, грязи, да ты ничем их не запачкал, ты просто держал их в карманах и быстро шагал мимо. Задержи свое дыхание и прислушайся к нему. Ничего не слышишь? Что-то оно слишком тихое, чтобы можно было назвать его живым. Ты хорошо приспособился к жизни парень, теперь тебя совсем не узнать. И не теш свое мелкое самолюбие тем, что уже приготовил что мне возразить. В нашем последнем бессмысленном споре я — пас.
Этот мир научит меня быть жестоким. Давай встретимся еще раз, чтобы я понял, что нам не стоит больше встречаться. Скажи мне что-нибудь еще, чтобы я понял, что нам не о чем больше разговаривать. Не бойся, это скоро закончиться. Это закончится тогда, когда я перестану чувствовать твое присутствие, когда я перестану оглядываться за спину, когда я удивлюсь, когда случайно увижу тебя там. Все закончится, и это тоже. Ничего не изменится, все это просто перестанет существовать тогда, когда мы перестанем быть теми кеми были.
P.S. Скажи, ублюдок, спасибо мне за эти слова, потому, что это, наверное, последнее, что кто-то сказал тебе из самой глубины своей ДУШИ.
(11 авг. 03 г.)
На другом континенте.
Я сижу в коробке и смотрю через нее на ублюдков. Я не говорю ни по-испански, ни по-английски и мне на это посрать. Я вижу перед собой картинку, как в телевизоре, или может быть это старая пленка. Все равно. Мне хочется взять ножницы и вырезать из нее по кускам все. Тупые лица, тупые улыбки.… Вместо старых кадров я вставлю новые, больше неба больше, воздуха.
Вместо людей остаются лишь черные пятна…
(02г.)
Когда.
Когда я смотрю на людей, то опять понимаю и удивляюсь до чего же все просто. Я не знаю, кто или что дало мне это понимание. Я смотрю на них чисто. Я их практически не вижу. Они растворяются в том, что я могу только ощущать и видеть, но не могу найти названия этому. И я спешу. Я тороплюсь вдохнуть в себя этот воздух, запомнить его, потому, что когда завтра утром я проснусь, я забуду это…
(02 г.)
Правда.
Правда…
Она заставляет плакать и радоваться, чувствовать счастье или понимание того, почему ты не был счастлив до сих пор. Правда освобождает тебя и дает свободу, дает тебе шанс начать что-то. Правда дает мне слова, чтобы я смог рисовать ее. Чтобы я видел ее при ослепительном свете и в кромешной тьме. Чтобы я искал и находил ответы.
Когда этот мир засыпает, я вижу огни, и мне кажется, что только в них сейчас есть жизнь. Я смотрю на них и вижу себя, я вижу необратимость судьбы. Подо мной шумит город, который тоже ждет, что я совру. Я улыбаюсь, глядя ей в глаза — она знает, на сколько он сегодня удивится…
(27 авг. 03 г.)
Красоте.
Иногда мне хочется уничтожить что-то красивое. Я не хочу чувствовать себя неловко в ее присутствии. Я ускорю ее убогую старость, тогда, когда она превратится в уродину. Тогда я подойду к ней сзади, и по-дружески похлопав по плечу, скажу с улыбкой: успокойся, все не так уж плохо… Она будет плакать, и пускать слюни. Она поймет, во что она превратилась и ей останется только улыбаться своим беззубым ртом и считать скупое время тогда, когда так не хочется умирать. И когда оно подойдет к концу, я склонюсь над ней после этого прощального слова и спрошу — не правда ли красиво сказано?...
(02 г.)
Вона.
Ти прийшла несподівано.
Знову ти стоїш за вікном, я нічого не відчуваю і тільки пливу за течією. Я чекав... і знову без попередження... але як же все це чудово. Я стою серед пустого лісу і дивлюся як падає листя. Більш нічого не треба. Я знову тут ховаюся, нічого не бачу, не чую... тільки стою. Холодне повітря повертає мене туди, де колись був, і я відчуваю, що крім цього в мене більш нічого немає. Навколо кружляє якась безвихідь, але я спокійно дивлюсь їй в очі, просто дивлюсь. Кожного разу щось нове, але кожного разу від нього тхне чимось давнім. Я живу в цьому новому, чую його голоси, бачу його очі, які брешуть один одному. Іноді я зустрічаю щось інше, і тоді в мене в середині все зупиняється, холоне... від німої радості...
(14.09.1999, вівторок, практика по філософії)
Там.
Я смотрю в черноту окна, я чувствую темноту и холод за ним. Я дышу этим. Я чувствую как мои жилы наполняются этим воздухом, я чувствую этот потерянный город в себе, который снова спрашивает меня кто я. Я не вижу лиц, в бурном потоке все сливается в одну массу. Я смотрю в глаза этому городу, я хочу знать ответ.
Я еще раз оглянусь назад и посмотрю на то, что оставляю, я еще раз спрошу себя, готов ли я сделать шаг, один последний шаг, после которого уже не смогу отступить назад. Я снова вглядываюсь в темноту, я чувствую, я дышу ею, я вижу там себя.
Я слышу голос который зовет меня, голос который говорит во мне, который слышит мои мысли, который чувствует мои холодные слезы на щеках. Он не согреет их, он лишь покажет моим глазам то, что будет после этого шага… Он никто, он только голос, который умеет говорить, который может рассказать тебе о тебе самом.
Вокзал.
Выхожу из маршрутки. Все надоело. Обязательно кто-то наступает на ногу. Это оказывается неплохая девочка. Она извиняется — ты улыбаешься: ничего. Заходишь в какой-то кабачок в яме, от одного вида которого бросает в дрожь.
— У вас кола с холодильника?
После короткой паузы: да…
Заплатил.
— Ну она не с холодильника, но тоже холодная… вот.
— Я так и понял.
Я сижу на раздорожье. Кто из этих проходящих готов выбрать свою собственную дорогу? Этот перекресток начало и конец всего. Все стоят на одной платформе. Может быть они боятся , что их собьет поезд? Нет. Просто они стоят здесь каждый день, каждый месяц, год, они боятся просто от того, что просто боятся.
Проехал поезд, после которого никого не осталось — они в сотый раз пошли по одному и тому же пути.
Зима.
Я снова смотрю в ее глаза. Она вернулась. Она вернулась не надолго, только чтобы просто посмотреть на нас. Я чувствую ее дыхание, холодное дыхание, которое дарит жизнь. Я слышу ее шепот, который снова обволакивает все вокруг. Она здесь…
— Скажи еще что-нибудь, я хочу проснуться…
Она смотрит мне в глаза. Я снова ощущаю на своих пальцах этот холод, от которого замерзает город. Ее солнце греет больше, чем выдуманное глупой радостью ваше желтое пятно, она греет мою душу…
Я вижу.
Мне становится печально, печально и стыдно. Мне становится стыдно за эту улицу и этот город. Я иду один. Мне становится страшно. Я не могу смотреть в их лица, не в глаза, а в лица, глаз я не вижу. Печальное веселье царит вокруг, это механизм одной игрушки, детальки которой движутся со скрипом. Со временем они ржавеют и умирают, их вынимают и вставляют новые. Но они рады, рады тому, что их поставили в этот механизм, тому, что просто тупо вертятся всю свою жизнь на одном и том же месте. Мне хочется остановится и крикнуть: да неужели все держится на этом ржавом, распадающемся от времени металлоломе, который всегда служил и будет служить лишь сырьем для переработки в энергию движения этого вселенского механизма???!!! Боже, меня тошнит от этого. Этот вечный скрип натер в пространстве мозоль, дыру, которая только увеличивается, и вот уже нет никакого пространства — одна большая черная дыра.
Я иду, здесь душно. Здесь нету окон, чтобы открыть, здесь нету дверей, чтобы выйти, здесь стены, которых я не вижу, здесь границы, которые я чувствую.
Мечта.
— Оставьте нас на минуту — сказал он как-то неожиданно резко. Палата опустела. Он вдруг понял, что ничего не изменилось, что может быть, уже никогда не изменится, что назад уже не оглянуться. Его вдруг потянуло в эту черную пустоту за окном. И смотря в эту необратимость будущего, ему захотелось сказать все.
Она подойдет и обнимет меня за плечи. Она успокоит меня. Тогда, когда мне будет очень плохо, она скажет, что все пройдет, когда я буду смотреть в пустоту окна, она согреет меня своим теплом и мне снова захочется жить. Ее прикосновение развеет все сомнения и отбросит всю ложь в сторону, чтобы напомнить кто я. Ты одна видишь это. Кого я вспомню, когда у меня ничего не останется? Я возьму ее за руку, чтобы почувствовать, что я не один. Скажи, что это случится, скажи, что это — правда, иначе я перестану тебе верить. Кто, кроме тебя может сделать это? Скажи и я не буду больше беспокоить тебя. Даже сейчас, когда я говорю тебе эти слова, я не знаю, понимаешь ли ты их, я слишком долго не слышал твоего голоса. Открой глаза, я хочу разглядеть в них твой ответ. Ты всегда говорила, что я слишком слаб для этого мира, но кто сможет дарить мне силы, если тебя не станет? Я готов продать этот мир за одно твое слово. Я не знаю, что ты можешь мне ответить. Я не могу больше смотреть, как ты умираешь. Я устал убеждать себя, что ты всегда где-то рядом, когда тебя нет. Я никогда не верил словам, я верил тебе… и сейчас… Скажи, что ты жива, что ты меня еще слышишь. Пусть они будут последними, пусть, но я хочу знать, что ты их понимаешь. Потому, что если нет, я уже давно мертв. Все, что у меня остается, это ты, ту, которую я никогда не смогу забыть, никогда не смогу оставить. Если ты уйдешь, я хочу умереть вместе с тобой.
— Можно я побуду с ней сегодня немного дольше, мне нужно это…
— Да, конечно…
Ей не становится лучше. Она лежит молча. Мне все труднее верить в нее. Когда, я шел сегодня, мне показалось, что это будет наша последняя встреча, но я чувствовал, что мне нужно сказать все, что хотел, иначе я могу не успеть. Ее губы давно молчат, они больше не дарят мне счастье. Я вдруг впервые почувствовал как мне холодно. Я не вижу в глазах других то, что даришь мне ты. Мне становится тяжелее от их лжи. Никто из них не сможет заменить тебя даже на время, их жизнь слишком коротка для меня. И что бы я ни говорил им, мое последнее слово будет для тебя. Покажи мне ту, которая сможет понять мои слова. Отдай ей свой голос, чтобы я смог говорить с ней так, как с тобой, сделай так, чтобы в ее глазах отражалась моя душа… и тогда я снова останусь с тобой, чтобы поверить, что я не умер, чтобы попасть туда, где когда-то в толпе смог рассмотреть ее лицо и сказать, что это невозможно, когда дотрагивался до ее руки…
— После всего становится смешно, когда подумаешь, что говорил в пустоту.
Он ушел больше не говоря ни слова. Без всякой тупой радости, или надежды. Он просто знал, что завтра придет в последний раз. ВСЕ остальное не имело значения.
Мой голос.
Сижу на Майдане. В ушах Massive Attack. Что написать?
Кто-то сказал, что с него довольно, надо что-то решать…
Дети приехали посмотреть на новый Крещатик. На дороге движение. Вчера я видел тоже самое…
— Я никто, я только голос, который умеет говорить, который хочет что-то сказать.
Может надо крикнуть? Чтобы все оглянулись и посмотрели в эту сторону.
Я смотрю на вас как через экран телевизора.
— Дайте мне пульт.… У вас показывает только одна программа?..
Жизнь — это движение, механизм, который никто не хочет останавливать, никто не может остановить. Оно протерло дыру в этой планете, и она сейчас распадется.
— Кто нибудь, вызовите врача!..
Поздно, она уже мертва. Ее тело холодное, глаза открыты — они все еще хотят видеть. Ничего не спасти, поезд идет в одну сторону, и через окно его вагона я вижу все в который раз. Кто-то проматывает пленку опять и опять. Ее глаза ищут в этой записи что-то новое, может быть они еще живы. Душа держится только за этот взгляд. Я смотрю на вас через экран и трупный запах ее мертвого тела слышен мне. Оно гниет и распадается. Она умирает заживо.
— К сожалению, я как врач ничем не могу вам помочь…
Она хочет увидеть, она хочет услышать что-то новое…
Жизнь. Большое животное, которое всегда надо подкармливать или оно сожрет тебя. Теперь я смотрю, как она пожирает сама себя, она убивает себя, чтобы быть дольше хоть на секунду.
Планета лежит в ее ногах, недвижимая, неслышная. Скоро и она сольется с мраком дна на котором мы все стоим. Толпа начинает расходится. Молча.
Чтобы узнать что она хочет увидеть, нужно заглянуть в ее глаза, подыми голову и посмотри, растворись в них, стань ими, ощути на себе ее слезы и скажи то, что она хочет слышать, сделай так, чтобы она увидела это — ты должен увидеть это сам, посмотреть на это потому, что ты один стоишь на этой последней вершине…
Ты живешь, ты отдаешь этой жизни все… чтобы жить, чтобы жить молча, чтобы оставить после себя еще одну дыру в земле. Кто ты на самом деле расскажет время, когда ты вернешься туда, откуда пришел, то место, которое ты по всем генетическим признакам назовешь своим домом. Ты можешь сделать по-другому???
Ты можешь перечить времени? Ты можешь сам указывать ему кто ты и где твой дом? Я поверю в это, если ты сам скажешь мне об этом, если ты сможешь сказать, если ты умеешь говорить…
Этот клок бумаги не вечен. Он умрет потому, что время бессмертно, потому, что только оно может дарить бессмертие, ставя что-то на ровне с собой. Он исчезнет в этой черной бездне жизни как и все остальное, но он обретет душу и будет жить вечно, стоя на одном пьедестале с жизнью, потому, что он сам будет нести жизнь, потому, что он будет говорить, а не молчать, стоит лишь один раз произнести эти слова.
Что стоит оставить после себя не только засыпанную яму, пищу для голодной жизни?…
Цена первого слова.
Надежда.
В тот день как раз выпал мокрый снег. Было красиво и печально. Я вышел пораньше, но все равно пришлось вернуться за зонтом, потому, что по среди дороги меня застал дождь. Люди толпились и суетились на быстро пустеющих улицах. Меня охватил какой-то жар, я как будто только тогда понял, что больше никогда ее не увижу. Я пошел пешком, хоть погода с каждой минутой становилась все хуже.
Народу собралось не много. Говорили, что многим помешала погода — было холодно и мокро. Возле машины толпились люди с зонтами. Понесли. Все спешили, из-за чего возникала суматоха и раздражение.
Когда поставили гроб и начали читать молитву, все заторопились говорить, чтобы поскорее смыться.
Наверное, она никогда не думала, что будет умирать так…
Шел уже дождь. По стенках ямы стекала вода, земля отваливалась и падала на дно. Кто-то догадался прикрыть крышку…
Люди начали расходиться. Кто-то не говорил ни слова и просто уходил. Никто не хотел смотреть на нее такую. Это какое-то глупое недоразумение.
В сущности, мне тоже было уже все равно. Но постепенно меня начало заполнять какое-то странное чувство и я не мог понять что это. Я стоял там, весь в черном, посреди дождя, ящика и каких-то людей. Надо было что-то говорить. Но я просто стоял, молча, уставившись на нее.
Вот она. Ту, которую я любил и лелеял, отдавал за тысячи ее жизней свою, оберегал и боялся ее потерять, боялся никогда больше не увидеть, не дотронуться до нее, боялся перестать в нее верить.
Я бы никогда не подумал, что вынесу смотреть на то, как она умирает. Сейчас я нес ее на руках туда, где она останется навсегда, туда, куда ни за что на свете я не вернусь.
Вокруг уже почти никого не осталось, а я все смотрел в ее лицо, лицо, которое сейчас было совсем другим, которое я никогда не забуду.
Я помню когда мне сказали, что это случилось, я промолчал, я заткнулся чтобы не ляпнуть лишнего, чтобы не выдать себе, чтобы не выдать этим долбанным долбарям своих долбанных матерей, чтобы не выдать всему чертовому миру свою радость и то, как это прекрасно, когда умирает твоя последняя надежда.
Разбитые дороги навевали скуку. В такое время хочется поскорее закончить все дела и вернуться домой. В такое время хочется сказать "друзьям", что едешь к родителям и остаться дома.
Я выглянул из окна и посмотрел на то, как умирает этот мир. Он не будет стоять как старое большое здание, поросшее травой и мхом, к нему не будут приводить детей на экскурсии. Он стар. Он спокойно лежит, этот большой уставший старик, который хочет смерти, у которого осталась только эта одна последняя надежда — моя надежда, которая умерла сегодня…
Когда тебе становиться легче?
Холодно. Мне тяжело дышать, у меня перехватывает дыхание, но я спокоен. Это все из-за них. Стоит лишь сделать один шаг, в который ты никогда не верил, и после которого все становится другим и вдруг все обретает какой-то новый смысл. Я оглядываюсь назад и понимаю, что все прошло. Я смотрю вниз и не вижу земли — вокруг меня только небо. Я закрою глаза и снова почувствую этот холод, который застыл на моем лице. Мне станет легче.
Последняя остановка.
Больше ничего не надо, кроме боли.
Он не чувствует жизни, он просто впитывает ее, не смотря на то, что это чужая жизнь. Он просто идет по улице. Ему хочется подойти к кому-то и сказать кто он. Но даже если он и встретиться с кем-то взглядом, то и тогда никто не смог бы разглядеть в его глазах эту бессмертную жажду вопросов и ответов. Он садиться в поезд, который едет в никуда, смотрит на лица за окном, никто его ни о чем не спрашивает, он просто колышется под ровный стук подземки, где ,как жизни этих бездарных существ, мелькают и угасают огни.
— Эй, приятель! Отойди от туда! Или ты опять хочешь задать мне работенку?.. О, черт… Не делай этого!…
Поверь.
"Нету ничего страшнее, чем верить во что-нибудь почти фанатично. Это захватывает тебя и ничего вокруг уже не важно — ты просто живешь этим. После всего я понимаю цену слов. Просто надо меньше трепаться — меньше спрашивать и отвечать. Чем точнее будешь следовать этому, тем меньше дерьма на тебя налипнет. Никогда не верь словам, потому, что они только слова. Всю жизнь подавляя свои желания начинаешь понимать, что ты уже не живешь. Иногда мне хочется плакать, и я подавляю это в себе, не замечая, что это уже единственная моя реакция на мир. Неужели все так плохо?.."
Он смеется над вами, он плачет над этим миром, он смотрит и видит, он уже не ищет оправдания потому, что ничто не может ему этого дать. Он лжет чтобы понять вас. Он не говорит, чтобы понять себя. Вам не надо умирать, не нужно читать молитвы — мертвые, вы живете в мертвом мире.
Молчать.
Молчи и ничего не говори. Все, что ты можешь сказать сейчас окажется ложью. Ты можешь лгать кому угодно только не себе. Тебе просто нечего скрывать от себя самого. Когда ты очнешься от этого сна тебе станет легче. Ты просто почувствуешь как это легко, когда не нужно врать. Ты почувствуешь это, когда останешься один. Тебе не нужно будет придумывать слова, они сами будут говорить за тебя. Тебе больше не надо будет перед кем-то оправдываться за них, ты не будешь бояться, что их кто-то не поймет. Тебе просто будет плевать на это! Когда их никто не сможет услышать. Всем им нужно что-то другое. Тебе не нужно понимание, его больше нет. Скажи им то, что они хотят услышать, солги им. После каждого слова ты можешь обернуться и посмотреть на эту ложь. Заставь их замолчать, вспомни, что может быть по-другому. Тогда, когда ты заставишь себя проснуться, все изменится.
— Переключи канал, становится скучно…
— Ты говоришь на непонятном для нее языке. Лучший способ покончить с этим оставить ее в покое. Но даже тогда она ничего не поймет.
— Я солгу ей снова, чтобы она поверила, что все в порядке. Пусть она успокоится и подумает, что ничего не изменилось, ведь она так боится этого.
— Лучше не пугай ее, пусть остается там, где была, там, где ей приказано сидеть всю свою жизнь. Этот выбор как раз для нее и рано или поздно она с радостью поймет это.
То, что напоминает ее.
У тебя начинают холодеть губы. Ты понимаешь, осталось совсем немного времени, когда ты все забудешь. Последние свои мысли ты хочешь запомнить навсегда, последние слова, которые пробуждают в тебе жизнь тогда, когда ты уже не надеялся на это. Ты уже не верил, что кто-нибудь тебя поймет. Ты больше не оглядывался, ты видел перед собой только эту бездну. Ты видел только то, как делаешь свой последний шаг. Ты хватаешься за последние секунды, которые не смогут тебя здесь удержать. Ты еще не упал, ты просто больше не смотришь вниз.
— Не верю! Я не хочу верить в это. Меня здесь нет!
Кто последним подаст ему руку? Та, взгляд которой он вырвал из тысячи. Тот взгляд, которому он вопреки всему хотел верить. Тогда, когда уже ничего не имеет значения, когда ты забываешь все свои слова только чтобы услышать ее ответ. Ты забываешь об этом мире, обо всем, что могло бы помешать тебе встретить этот взгляд еще раз. Отбросив все, не веря в это, когда твоя мечта так далеко, ты вдруг чувствуешь это счастье, в котором можешь утонуть.
Ты стоишь среди этого счастья и вспоминаешь то, что не сбылось. Все то, что так легко исчезло, оставив умирать на земле последние надежды. Тебе осталось только немного подождать, когда все это пройдет. Когда хочется сказать так много, а в ответ слышишь только молчание, кто сможет услышать тебя? Та, взгляд которой ты встретишь последним. Ты упадешь в эту пустоту, чтобы отобрать у времени последние мгновения этого призрачного счастья. Ты потеряешь себя в этом мире, чтобы на мгновение забыть кто ты. Чтобы забыть все и, закрыв глаза прыгнуть. В последнюю минуту ты захочешь только одного, чтобы она услышала твои слова и осталась. Когда это опять превратится во все то, до боли знакомое, ты с досадой посмотришь в его мертвые глаза, и, сказав сотни слов, после, тихо промолвишь — …не верю…
Встреча.
Лежи и не шевелись. Я все равно не дам тебе спокойно умереть. Лучше сделай себе в последний раз приятно. Ты уже все сказал. Тебе уже давно никто не верит. Неужели ты думал, что я куплюсь на твое дешевое дерьмо? Господи, да я слышал это сотни раз! Как только ты появился я уже знал, что ты скажешь. Я просто устал от этой лжи. Мне даже наплевать на то, сдохнешь ты тут или нет. И не надо мне грузить о дешевой мести — как только ты отхаркаешь первую кровь, обещаю, еще раньше чем это случится, ты забудешь обо всем этом. Ведь даже сейчас, когда смотрю на то, как ты подыхаешь, даже сейчас я понимаю, что услышу все снова. Но иногда это становится даже забавным. А, ублюдок? А? Ну, что ты скажешь еще? Гнида, подымайся и скажи что ты снова вернешься, что мне от тебя никуда не деется! Ну, сука, что ты там хрипишь? Не слышу. Кто-нибудь слышит?! Нет, никто тебя не слышит, никто тебя не услышит потому, что всем плевать на тебя! Ты можешь быть доволен, они внимательно тебя слушали, так что теперь можешь сдохнуть со спокойной душой. А ты думал, что я тебе поверил — он потрепал его за окровавленную щеку — нет. Ты знаешь, я ведь не собирался сегодня тебя убивать. Он вдруг замолчал и посмотрел вниз. Печально. Я думал, что ты меня еще удивишь. Советую тебе в будущем поменять тактику. Ну вот, кажется, и подошло время прощаться, это моя любимая часть — он поднялся и вытащил нож — я не могу за тебя беспокоится, ты же знаешь, я должен знать наверняка — он с силой пнул его в бок — что с тобой все в порядке. Потому, что если нет, я вернусь за тобой. Буду с нетерпением ждать следующей встречи. Пока.
Когда ты становишься плохим.
Иногда, когда тебе кажется, что ты виноват перед кем-то или, скорее, перед чем-то ты становишься плохим. Кажется, что никогда не чувствовал себя хуже. Тебе не надо выслушивать чьи-то обвинения или упреки — их и так достаточно. Просто однажды проснись и освободи свою совесть, и ты поймешь, что ее правда никому не нужна.
Он сел напротив меня. Похоже, он не хотел оттягивать время.
— Через 10 минут у меня поезд, поэтому постараюсь быть предельно краток. Пока что только слушай и запоминай. Что бы с тобой не происходило не зацыкливайся на этом дерьме, потому, что, в конце концов, когда ты проблюешся и поймешь что это, будет слишком поздно, так что лучше сэкономь на этом время. В тот момент, когда тебе будет совсем хреново, постарайся и подумай о чем-нибудь другом. Съешь печенья или прогуляйся, покалякай ни о чем со старым знакомым, которого ты никогда бы в жизни не захотел увидеть второй раз. Взвесь одно дерьмо с другим и ты поймешь, что качество не меняется от того, какой кусок тяжелее. Второе — никогда не мешай это с тем, что ты ДЕЛАЕШЬ. Не думай, что если ты задумываешься над тем, что никого из этих уродов никогда в их вонючей жизни не побеспокоит, то это тебе как-нибудь поможет. Ничто не имеет значения — ты или значишь что-то для кого-то или нет. Всегда начинай с этого… господи… ну и муть!...
Без вдохновения.
Ладно, я расскажу, все как было.
Все началось как, наверное, почти, у всех. Я в принципе всегда был "болезненным мальчиком" как говорила моя мама, но она даже не подозревала, на сколько… сейчас конечно не все вспоминается — как говорится, всегда запоминаешь только хорошее. Я помню, что когда болезнь прогрессировала, я уже мало беспокоился о том, узнает кто-то или нет. Именно тогда я понял, что дело плохо. Было слишком поздно. Ты сидишь у стены и смотришь на свет. Все, что ты видел, сужалось в одну точку, — ты сам, весь твой мир, идеалы, мечты, были заключены в этой одной узкой полосе света. Никто не думает, что именно с ним может случиться такое, к тебе относятся как к бродячей собаке — просто проходят мимо, ведь у них, еб твою мать!, есть дела поважнее! Сколько из них я потом повстречал снова и задавал себе вопрос — чем же мы отличаемся? Только тем, что я не боюсь вернуться туда снова? Они были правы, мне не суждено было выйти живым оттуда, у меня уже не оставалось никаких шансов. И тот, кем я был, умер, чтобы смог жить другой. Звучит пафосно, я знаю, но по-другому сказать не могу, извините. И знаешь, порой, я удивляюсь даже сейчас, когда смотрю на этот мир его глазами. Конечно, временами что-то возвращается, но сейчас я воспринимаю это без вдохновения — что-то точно умерло. Иногда мне кажется, что иного пути и быть не могло, что-то подсказывает мне, что я все сделал бы так же, если бы снова пришлось выбирать… может быть из-за этой конченой надежды, что есть возможность что-то изменить. Она всегда приходит не вовремя, именно тогда, когда ты успокоишься, придешь в себя, она снова заставит тебя верить во что-то… так и хочется сказать: снова заставить жить. Потом ты выворачиваешь себя на изнанку, ломаешь все, что было сказано до этого, чтобы поначалу хотя бы на минуту забыть об этой боли. Ты просыпаешься в холодном поту и чувствуешь внутри какую-то холодную пустоту — значит все позади. Еще пару минут ты просто лежишь с открытыми глазами. Постепенно приходишь в себя. Главное ни о чем не думать.
Самое интересное то, что, кажется, даже предметы вокруг тебя заражаются этой чертовой болезнью. Это большой минус потому, что приходится менять половину гардероба… выбрасывать какое то старьё… потому что когда смотришь на них, ужасаешься только от одной мысли что опять можешь заразиться…
О Боже… Я не знаю, что может быть хуже этой заразы. Она отравляет всё, что ты любишь или ненавидишь, всё вокруг тебя. Всё это теряет свою значимость, и только одно имеет значение — мифическая параноидальная цель, ради которой ты вдруг готов отдать себя целиком. Это страшно. Сейчас я могу рассуждать об этом с умным видом, а тогда меня просто трясло, я уже не знал, кто я и чего хочу потому, что меня уже не было. Был кто-то другой, незнакомый мне человек. И иногда по утрам я вглядывался в своё отражение, чтобы увидеть себя, но ничего не получалось — как будто кто-то умер во мне навсегда.
Почему-то вдруг вспомнил, как меня впервые начало попускать. Это было абсолютно новое ощущение, я не мог поначалу понять что это. Мне вдруг стало очень легко, тысячи слов и поступков навсегда потеряли свою огромную значимость, миллионы мыслей умерли в одну секунду. Я вдруг понял, что чего-то не хватает. Боль. Оказывается даже к боли можно привыкнуть настолько, что когда она уходит, ты чувствуешь пустоту. Все исчезло так же легко, как и пришло. Как легкий прилив смывает ненужный песок. Тогда я снова начал жить.
Я знаю, чего я не хочу. Хватит. Не надо кричать и распылятся — это утомляет. Метания, поиски по большому счету все это чушь. Сначала отдают всё, потом рвут и плещут пеной. Смотришь на это и думаешь — на хер кому это надо? Всё настолько просто, что иногда от этой мысли просто рвет на части от смеха — просто, как спинка минтая. Я могу об этом говорить потому, что сам прошел через это.
…Больница напоминала скорее покрашенную тюрьму. Я двигался как в какой-то прострации. Меня уже не очень волновало смог ли я справиться с очередным этапом болезни. С каждым новым шагом она становилась какой-то нереальной, слишком слабой, чтобы я опять смог в нее поверить. Возле кабинета мне сказали зайти и подождать доктора. Мне уже все это начинало надоедать и я начал думать, что буду делать вечером.
Вошел доктор. Небрежно наброшенный сероватый халат напоминал униформу носильщика из продуктового магазина. Кажется, сегодня вечером его тоже мало что беспокоило. Но он присел возле стола, открыл какую-то карточку и медленно сказал, одновременно что-то читая:
— Ну… так что у нас сегодня? Дайте-ка я вас посмотрю.
Я лег на кушетку. Он как обычно проделал все нужные процедуры.
— Что же, очень хорошо, очень хорошо. Так, теперь расслабься и просто отвечай на вопросы.
Он провел рукой по спине, надавливая в разных местах.
— Здесь болит?
— Нет.
— Здесь.
— Нет.
— Здесь болит?
— Почти нет.
— Так что-то чувствуешь?
— Черт, да нет же!
Он откинулся в кресле и сказал:
— Ну что же, похоже, эти лекарства помогают, только смотри, не переусердствуй.
— Спасибо. Зачем же они тогда вообще надо? Я к ним начинаю привыкать.
— Это всего лишь чертовы таблетки. И этого хватит…
Он спрятал все в ящик стола, а потом как-то странно посмотрел на меня и сказал, глядя сквозь стену:
— В конце концов, важно только одно — не забыть, что ты еще можешь что-то чувствовать.
— Не беспокойтесь об этом док… — улыбнулся я — я ничего не забуду.
Я знаю только то, что это лучше чем биться головой о стену. От этого только пачкаешь одежду кровью. Ты просыпаешься и жалеешь только о том, что это всего лишь твоя кровь. Подойди поближе, чтобы я смог насладиться твоими наполненными ужасом глазами. Ничего не говори, просто смирись с этим. Она ждала тебя, чтобы подарить тебе счастье, чтобы умереть сегодня вместе с тобой.
— Извини, что я не дал тебе выговориться. Можешь считать, что лечение прошло удачно.
Когда я выходил, в коридоре все еще было пусто.
Дурацкий рассказ.
Правда ли говорят, что когда начинаешь что-то писать, то неизбежно возвращаешься к себе и к тому, что с тобой происходит? Когда даришь что-то близкое, ты отдаешь частицу себя. Где-то в глубине ты надеешься и ждешь. Потом, когда это происходит, ты пытаешься думать о чем-то другом, ты стоишь в этом тумане и хочешь закрыть те двери, за которыми только что мелькнула правда. Дальше наступает уныние и антипатия. Но все проходит, ничто не вечно, и в этом заключается счастье и несчастье. Хватит, я сожгу это дерьмо. Ничто не вечно. Ты спрашиваешь "как ты поживаешь?", но, в сущности, тебе плевать на это. Ты боишься того чувства, которое может заставить тебя поверить в это. Ты перестаешь говорить правду потому, что понимаешь — когда ее нет, становится легче. И только страх потерять себя, заставляет идти по выбранному пути, проходить одну и ту же дорогу. Вдруг ты понимаешь, что не надо ничего придумывать. Мне не нужна музыка — она становится для меня только фоном. Внезапно многое теряет свою значимость, вдруг ты понимаешь, что почти ничего не имеет значения. Все это, по сути, ложь.
Ты смотришь в глаза человеку, которому хоть чуть-чуть доверяешь и ждешь чего-то. После короткой паузы ты встречаешь слегка удивленный взгляд. Иногда хочется схватить кого-то за бары и выбыть из него все интересующие тебя ответы. Потом, когда ты спрашиваешь, ловишь себя на мысли, что сам запутался в своих вопросах. Интересно, что испытывает человек, который чувствует, что ему заглянули в душу, и он ничего не может с этим поделать. Ты только берешь его за руку и понимаешь кто он. Я не хочу писать много и долго. Когда ты говоришь, ты забываешь слова. Теперь мне просто хочется сжечь этот лист и забыть обо всем. Пепел, больше ничего, как будто ничего и не было. Раньше я писал последние рассказы, но теперь понимаю, что… что я ничерта не понимаю!!!
Кажется, что раньше я чувствовал счастье, но теперь, когда я совсем запутался, я ни в чем не уверен. Оно ускользает от меня, и я уже почти забыл его лицо. Я начинаю думать, что так и надо. Кто выбрал это для меня? Мне хочется залезть к себе внутрь и сломать что-то, чтобы был предлог разобрать весь механизм и понять, как он работает. Обо всем этом думаешь "по пути"… где-то в общественном транспорте. Когда ты записываешь, то не хочется это потом перечитывать. По ходу жизни. Никаких эмоций, тупой пофигизм. Хватит, я заканчиваю. Может быть, когда-то потом подсуну тебе почитать. Бывай.
Личное мнение.
Я, конечно, не хотел заходить, но отпираться дальше было не куда. Я шел по улице и думал о чем зайдет разговор. Я приду и откажусь от чая, я не поздороваюсь. Я буду спорить,… всматриваясь в их лица, я понимаю, что говорить бесполезно. Ты идешь и не знаешь, что случиться с тобой за следующим поворотом. Я поворачиваю и снова удивляюсь. Пару минут я стою, просто глядя на это. Пауза затянулась. Может быть, какое-то время спустя я буду говорить себе, что поступил не правильно, но оно успокоит меня. Не дружеским похлопыванием по плечу, не какой-то тупой избитой фразой, оно просто скажет мне: "чего ты чешешь?!! Чего ты от меня ждешь??? Я знаю только то, что знаешь, ты, и мне надоело тебе об этом постоянно напоминать". Я прохожу дальше и тут же забываю то, что видел. Меня это уже не удивляет, и если я увижу это снова, то перейду на другую сторону улицы. Может быть, раньше я поступил бы совсем не так, но здесь можно сказать только одно — с тех пор прошло слишком много времени.
Этот мир научит меня быть скупым и скучным. Он научит меня гордиться этим. Добро пожаловать. Здесь тихо и спокойно. Ты не успеешь заметить, как за тобой начнут скорбить, но не делай себе чести, не льсти себе — слишком поздно. Лежа ты будешь думать, кто о тебе будет вспоминать. В последнем порыве что-то исправить, ты захочешь вернуться и начать все с начала. Единственное твое желание он исполнит — ты останешься здесь навсегда. Он даст тебе время. Останься, останься…
В этой суете остановись и прислушайся, как тихо и спокойно угасают сердца. Оглянись вокруг. Ты чувствуешь, что это понимание сводит с ума…
— В этом нет никакого смысла.
— Ты спрашиваешь меня об этом?
— Да, нужно что-то изменить…
— Да, да, поменяй это на что-то другое и тебе станет на много легче.
— Черт, зачем я делаю это?
И снова как будто все было сказано не здесь, когда каждое слово значит, так много ты не хочешь потерять смысл… тебе станет легче…
Когда я смотрю на всю эту макулатуру, этот мусор, мне уже не хочется что-то исправлять. Тупо уставившись на эти ошибки, записи "не забудь исправить это", я понимаю, на сколько я устал. Я не знаю, когда я проснулся. Ломит все тело. Я не буду никого будить, я не хочу никому ничего объяснять. Пусть все остается, как есть. Пусть ничто их не тревожит. Пусть от этого огня им станет теплее. А я послушаю, как с каждой минутой вокруг будет становиться все тише.
Сидя в каком-то маленьком кафе с грязными салфетками на столе, я говорю себе, что пора что-то сказать, но с какой-то унылой и безразличной тоской понимаю, что не готов. Мысли появляются и исчезают слишком быстро, чтобы ты смог их запомнить. После очередной попытки, ты просто идешь смотреть телевизор.
— Я знаю о твоей проблеме.
— Кто сказал, что это когда-нибудь было тайной?
— Как сегодня прошел день?
— Как обычно, мама. У меня появляется такое ощущение, что я живу очень долго и не пойму почему: потому, что я не вижу ничего и никого нового или потому, что просто состарился.
— Хорошо, сделай себе липосакцию, закажи омолаживатель через интернет или просто перестань грузить об одном и том же. Когда ешь слишком часто одну и ту же пищу, то рано или поздно от нее начинает тошнить. Так что не порть мне аппетит.
— Я бы не назвал тебя гурманом.
— И не надо. Я просто хочу выпить чаю.
— Ты как всегда прав.
Он налил себе чаю и подошел к окну.
— Давно хотел тебя спросить: как ты нашел это место?
— Я просто зашел в отель и спросил, есть ли свободные места.
— Как всегда оригинально.
Все может зависеть от мелочей. От случайного прохожего или внезапно прошедшей мысли. Ты останавливаешься и прислушиваешься. Какая-то надежда просыпается в тебе снова и тебе хочется на какое-то мгновение остановить время. За тобой опять открываются двери и ты стоишь в раздумьях, ты смотришь туда, куда чтобы вернуться решать должен ты. Каждый день ты решаешь какие-то проблемы и на что-то большее у тебя уже не хватает сил и мужества. Все, что тебе нужно в этой жизни исполнить свой долг перед тем, кого ты никогда не увидишь. А после этого уснуть со спокойной душой, с чувством выполненного долга. Может быть, ты даже будешь еще способен гордиться этим, потому, что кроме этого у тебя больше ничего не останется. Со временем ты поймешь, что это ложь. Сначала ты будешь плакать, потом проклинать, а потом надеяться на то, что тебе дадут еще один шанс. Ты будешь лежать и думать, что ты, конечно же, все исправишь. Главное дождаться и не забыть…
Совесть. Я расскажу тебе как это бывает. Сначала ты сомневаешься, но потом понимаешь, на сколько глуп этот выбор. На самом деле тебе нечего выбирать. И после того как все закончиться, ты поймешь, что не хотел сделать иначе. Она будет пытаться вытащить из тебя оправдания, но это будут слова, которые теперь ничего не стоят, которые могут оправдать тебя только на секунду, мгновение. А потом ты выбросишь этот лист, как ненужный мусор. Тебе больше не нужны эти оправдания. Те, кому ты их говорил, уже давно разучились читать.
— Ты видел ее сегодня?
— Да, она мне звонила.
— Она сегодня зайдет?
— Не знаю, она ничего не сказала об этом.
Он подошел к окну и сказал:
— Черт, иногда, когда я смотрю на эти грязные улицы, и эту бессмысленную суету, то на фоне пустоты внезапно возникает только одно желание — забыть обо всем, уехать куда-то очень далеко. Стоит только оглянуться, чтобы заметить, на сколько много вокруг тебя лжи. Ты устаешь от этого. В этом нет ничего нового. Исполняй каждый день свой долг и радуйся, что еще можешь понимать то, что скоро забудешь и это. Устрой прощальную вечеринку. Ближе к полуночи, когда ты будешь опять куда-то торопиться, после всех поздравлений мы попрощаемся и с тобой… возле входа в троллейбус. Господи, как же становится легко, когда тебе плевать на то, что случиться потом. Когда нет никого рядом, тебе остается только уйти.
Было утро. Все, кто куда-нибудь торопился, исчезли и улицы почти опустели. Докуривая сигарету после крепкого чая, он спросил:
— Ты не хочешь никуда выйти развеяться в это прекрасное летне-весеннее холодное утро?
— Было бы не плохо.
— Куда пойдем?
— Я думаю шляться далеко не будем. Есть здесь через дорогу приличное кафе. Дай мне минуту.
— Да, спустимся, посмотрим на город.
Кафе можно было увидеть прямо из окна комнаты. Было видно, как понемногу оно начинало заполняться людьми. Большие витрины зазывали на утренний кофе. Улицы пустели и наполнялись шумом машин.
— Возьми куртку — на улице прохладно.
Мы вышли из номера, не закрывая дверь.
Не смотря на время, публика в кафе собралась довольно разная. Мы сели ближе к средине и заказали кофе. Я смотрел на огромные витрины и думал, что иногда смена обстановки идет на пользу. И еще я думал, о чем у нас зайдет разговор сегодня. В этот момент, казалось, я был готов ко всему. Может быть, через секунду я проснусь и пойму, что это сон. Я посмотрю на будильник — вставать еще рано. Я снова повернусь и засну. И может быть мне присниться тот самый сон.
— Видишь ту девочку? — внезапно спросил Л.
— Да.
Она сидела прямо перед нашим столиком и как будто ждала кого-то. По-видимому, долго. Она уже давно допила свой кофе и напряженно о чем-то думала, ковыряясь ложкой в темном сгустке на дне чашки.
— Как ты думаешь, чем она отличается от всех остальных здесь? — Л
— Мне кажется, она выглядит нездоровой.
— Бедняге по-настоящему не повезло.
Мне почему-то показалось знакомым ее выражение лица, взгляд, поведение. И я вдруг понял, чем она больна. И в ту же секунду я знал о ней все.
… по настоящему свободным можно стать только тогда, когда поверишь в это или сойдешь с ума… — пронеслось у меня в голове.
Кто-то повторял внутри меня:
… кто будет знать об этом? — только ты. Чувствуешь это всей кожей… а поделиться не с кем, тебе никто не верит. Тебе становится страшно. Кажется, что ты достиг того, чего хотел, но в преддверии последнего шага ты опять испытываешь себя. Ты опять оглядываешься в надежде прогнать все сомнения, но опять понимаешь — никогда, ничего не может решиться до конца. А когда будешь уверен, ты спросишь себя: не спятил ли я?..
Он вздрогнул. На секунду показалось, что небо потемнело. Но он взял себя в руки.
— Не плохие чувства у тебя возникают от этого … счастья.
Он как будто очнулся:
— Да… долбаная сука. Счастливее не бывает — ответил он, со злобой раздавив сигарету в пепельнице.
— Тебе ее не жаль?
— Нет. Я лучше посмотрю на это со стороны.
Опять одно и тоже. Не трудно догадаться, что будет дальше. Скучно. Ты выкуришь сигарету и с тоской посмотришь в окно — начинается еще один день. Когда он закончится, ты проснешься от этой суеты забыв обо всем, что говорил или обещал. Проснешься и почувствуешь себя другим человеком, захочешь верить, что это чувство продлиться как можно дольше, но с горестью будешь понимать, что оно опять уходит.
Мотай, мотай быстрее это проклятое место, я ненавижу его. Что угодно только не это. После долгих дней ожидания я вижу то же самое. После всей этой кучи времени я чувствую, что ничего не изменилось. Видимо меня опять никто не услышал. Быстрее, быстрее скажи мне это, и мы опять попрощаемся. Никто тебе не верит, никто не верит в тебя. Подожди еще немного. Тебе ничего не кажется, все действительно осталось, как и было. Эта старость съедает меня. Быстрее, быстрее скажи мне что-то, чтобы я поверил, что ты еще жив. Да, тебе не показалось, я все рассказал, нас просто рано разъединили. Ты что-то записывал? Выбрось это. Мне не жаль. Злобные ублюдки все равно ничего не поймут. Слышишь? Мне ничего не жаль.
— А мне ее жаль — Л.
— Почему это?
— Она тебе нравиться
— В каком смысле?
— В плохом.
— Ничего не могу с собой поделать, потихоньку схожу с ума. Ты вообще задумывался, как сходят с ума и что при этом чувствуют? Наверное, иногда очень выгодно притвориться психом — он улыбнулся — из этого можно извлечь выгоду.
— Я думаю, тебе это не грозит.
— Ты спятил. Ты болен парень, хотя кому это мешает?
— What you mean?
— Посмотри мне в глаза. Ну, давай. Вглядись в мои зрачки и скажи, что я спятил. Нет, ты не можешь сделать этого потому, что никто никогда до конца не знает кто ты.
— Я не оставлю тебя одного. Сходят с ума по одному. Ты знаешь об этом?
— Что? Нет, это не важно…
Подошел официант:
— Вы будете что-нибудь еще заказывать?
Я, было, хотел ему что-то сказать, но Л меня остановил:
— Да, еще по кофе и если можно, пирожное.
— Есть только…
— Ладно, тогда только кофе.
— Этот ублюдок, наверное, думает, что что-то из себя представляет.
— Каждый гниет в своей дыре — сказал Л, раздавливая сигарету.
— Я недавно подумал, что не плохо было бы поселиться у кого-то в голове. Сидишь и читаешь мыслишки, грязные мыслишки. И никуда их не спрятать.
— Тебе нравиться копаться в грязном белье?
— Поверь, на этой свалке давно не выбрасывали белье, там воняет куда почище общественного сортира в парке. Из такого вот урода вполне можно сделать вожака стаи, который поведет за собой все стадо, просто надо, там, в голове, внушить ему то, что он должен будет внушить остальным. Просто.
— Можно сказать — гениально и просто.
— Да, только я не замечаю тут гениев.
— Ты напоминаешь мне синяка, который вот-вот начнет грузить о смысле бытия, но ты не такой потому, что я тебя знаю. Ты опасный пьяница.
— Потому, что на самом деле я трезвый — улыбнулся он.
Когда что-то заканчивается, обрывается, ты жалеешь об этом, ты думаешь, что все могло случиться по-другому, но внезапно понимаешь, что лжешь самому себе. Когда что-то заканчивается обязательно начинается что-то новое. Вопрос в том, сможешь ли ты контролировать это. Старые идеалы умирают, а ты просто стоишь возле их смертного одра, возле ямы и смотришь, как тихо угасает их дыхание. Вместе с ними и тебе все труднее становиться дышать. В помещении стоит затхлый запах смерти. В изнеможении и бессилии ты сжимаешь руки. Ты похоронишь их как своих детей, на которых ты надеялся и в которых верил. Последние их мысли это твои мысли. Что ты будешь делать, куда ты последуешь? С кем из них ты разделишь последнее ложе? Тебе уже не надо будет уходить. В конце прожитой жизни ты будешь стоять среди своих потерь и распятых надежд — урони за них свои последние слезы — ты пережил всех их, чтобы стоять сейчас здесь.
Я пересел к нему спиной и спросил:
— Она еще сидит там?
— Да, к ней подошла подруга… видимо.
— В ней что-то есть.
— Что? Не кумарь. Что в ней есть? Оставь ее в покое.
— В ней есть что-то большее, чем красота, слепая тупая красота, которая сгниет точно по расписанию. Ей изуродовали сердце.
— Не радуйся. Все они задумываются о "настоящих ценностях" и начинают все переоценивать, когда кто-нибудь из них зазевается первым и об него вытрут ноги. Они сразу затыкаются и сидят с меланхоличным видом, или бьются рогами о стены, когда рядом никого нет. Наконец они чувствуют всю вонь из своего нутра, их тошнит через каждые три часа, но при всей своей тупости они не могут понять, почему прорвало именно сейчас, они не могут допереть, что это так несет от них самих.
— Она умрет сегодня.
— Боже, выпей лучше еще немного кофе, говорят, оно попускает. И еще одно — сказал Л как-то неуверенно, — иногда задумывайся над тем, что чешешь.
— Я как раз об этом думаю.
— О чем?
— О слове "они". Говоря его, мы почти всегда имеем в виду совсем разные значения. Я говорю: они… мои друзья, я говорю: они… мои враги. Я говорю они, те с кем тебе приходиться общаться, чтобы окончательно не спятить, они — те, кто ничего не значат здесь, те, которые тебе нужны лишь только на время, как туалетная бумажка, чтобы подтереть свой зад или сопли. Ты никогда не вспоминаешь об этом куске серой бумаги, пока из тебя не попрет все то дерьмо что накопилось за несколько недель. И сидя в каком-то кафе, с каким-то тупым, безысходным ожиданием в сердце, которое перекрывает дыхание, ты хочешь сказать кому-то, ты повторяешь это себе каждый раз среди этого ожидания которое когда-нибудь закончится — мне бы найти себя где-то совсем далеко, в другом месте, и я бы ничего не сказал, я просто бы ПОСЛАЛ ВАС ВСЕХ!!!
— Ну согласись, она выглядит неплохо — ехидно сказал Л.
— Что? Неплохо? Она выглядит даже лучше. Это на первый взгляд не заметно, но когда ты абсолютно ничего не опасаясь, начнешь ей доверять — она ведь такая милая! — тогда и начинается самое интересное. Эта тварь сидит и радуется, что она такая умная. И вдруг оплошность, она неожиданно для себя попадает в такую же ситуацию. И она понимает, никто ей не поможет, но ждет, что кто-то сейчас должен подойти и утешить ее, понять. Она ждет, что кто-то будет делать то, что она никогда бы и не подумала делать. Она думает, что она лучше других и с ней не могут так поступить.
— Я иногда думаю, что все-таки хуже — попасть как она, но все-таки искренне гордится, что и ты любил, или избежать этого, никогда не любить и всю свою убогую жизнь прожить как дерево? Зато спокойно.
Он улыбнулся:
— Сказано довольно высокопарно, можно даже расплакаться. Ты думаешь, она гордиться?! Она мечется в панике из угла в угол потому, что никогда не чувствовала такого.
— Откуда ты знаешь, что она чувствует?
— Да, ты прав. Я не могу ни за что ручаться, я же в конце концов не чертов ясновидец. Может быть она ничего не чувствует и ей повезло. Может быть, она сейчас думает, какая же серия очередного конченого шоу будет идти сегодня по ящику или кому бы позвонить, чтобы потрепаться и убить немного времени. Все может быть.
Сжимай сильнее мое сердце, забирай у него последние капли жизни, вымести на нем всю свою ненависть и ни о чем не беспокойся, оно давно уже умерло, и скоро мы с тобой поменяемся…
— Иногда я ловлю себя на мысли, что по другому не могло и быть, и даже если бы кто-то предложил мне поменяться, то я все равно отказался бы. И все чаще ты свыкаешься с мыслью, что тебе никуда от этого не деться. Единственное, что оно дает тебе, это отчаяние и вдохновение, но ради него ты готов на многое.
— Может быть в отчаянии и есть весь смысл, — задумчиво сказал Л., пялясь в окно — Это слово в последнее время у многих вызывает только тупое ржание. Когда ты стоишь на пороге последнего единственного решения. Когда на вопрос остается только один единственный ответ, оно дает тебе последний шанс, и ты даже, может быть, не догадываешься, что скоро все это может повториться.
Не стоит ждать. Ничего не случиться. Не стоит надеяться. Не стоит обрекать себя на это, ты заслуживаешь на лучшее. Ничто не вечно. Это рано или поздно умрет и после него останутся одни сожаления о том, что ничего уже не вернуть. Дружба, любовь или то, что по крайней мере было на нее похоже, все уйдет. Останется только пустота. Опять. Которую ты снова чем-то заполнишь. Только ради бога, не вбивай себе в голову, что это навсегда. Когда ты действительно начнешь верить в это, кто-то дернет за веревку и все это дерьмо смоет в унитаз. Это даже не печально. Ты просто подумаешь: ну вот опять…
Теперь я могу выйти на любой станции. Меня это больше не пугает. Я не запоминаю лица людей, потому что я знаю, что мне никогда не придется их вспоминать.
— Посмотри на мое лицо, оно не кажется тебе уродливым?
Иногда важно переменить хоть что-то, хоть на что-нибудь посмотреть по-новому. Может быть, наконец, ты увидишь среди всего этого себя. Ты будешь, стоять в оцепенении и не сможешь поверить в то, что видишь. Все сразу отступит на второй план. Это как болезнь, неизбежность которой ты должен принять. Все внезапно теряет свою огромную значимость и превращается в ложь, от которой ты с ужасом пытаешься увернуться, обмануть самого себя. Ты слышишь свои же слова, которые повторял себе каждый день. Ничего не остается, только ты, пустая комната, тишина и твое отражение. Все. Все, что на сколько нибудь реально.
— Почти всегда ты лжешь. Лжешь себе и всему, что тебя окружает. Но когда внезапно ты просыпаешься однажды утром, то понимаешь, что именно сегодня все по-другому. Внутри все изрезано на куски и ты в бессильной ярости пытаешься вспомнить, кто сделал это. Только теперь ты ощущаешь эту боль, которую пытался усыпить, заглушить каждый день. Эта боль делает из тебя другого человека. Время от времени появляясь, она напоминает, кто ты на самом деле. Она отбрасывает всю ненужную грязь, она наконец-то развязывает тебе руки тогда, когда ты на самом деле хотел быть свободным. Тогда лучше не становись к нему спиной, потому, что никаких святынь у него больше не осталось. На нем остаются все пролитые слезы и ничего ему больше не надо. Он только хочет поделиться частичкой своей БОЛИ. Ну, подходи смелее, не бойся… посмотрим на сколько больно тебе будет.
— Скажи что-нибудь новое…
— Забей свою пасть! Заткнись и слушай, что я тебе скажу. Лучше не дразни меня, не показывай, какой ты на самом деле умный. Можешь повыпендриваться перед своей забитой безмозглой сукой, может быть она тебе поможет, может она тебя пожалеет. Она скажет, что все не так плохо, а ты, конечно же, согласишься с ее мыслью. И все станет на свои места. Ты же любишь, когда все лежит на своем месте. Тогда в случае чего можно приебаться до кого-нибудь, почувствовать свою значимость. И не надо мне грузить о достижении цели в этой безмозглой тупорылой жизни. И это ты скажи мне что-то новое. Ты так часто грузишь мне про одно и тоже, что мне кажется, что мне это снилось. Можешь засунуть свои правила куда подальше. Не надо делать из меня урода. Я сыт по горло твоими проповедями. "Откройте свои кошельки и карманы, откройте свои сумочки и воздайте хвалу Господу! Кому-то не нравиться, что я езжу на Кадиллаке? Если вы любите меня беззаветно, то я должен ездить на линкольне! Запевай брат!.."… о, да, извини, что я испортил такой хороший вечер, в следующий раз я просто промолчу, ведь плохие мысли к добру не приведут.
… Черт, мы просто сидели и пялились в телевизор. Мне как всегда после напряженного рабочего дня в обществе овец, хотелось, что-нибудь брякнуть. Честно, я не хотел никого обидеть или задеть, просто, когда сидишь вечером перед картиной, которую ты видел уже сотни раз, постепенно утрачиваешь трагизм происходящего. Все становиться слшком реально и тупо.
— Надо поменьше смотреть запрещенного телевидения, от него люди становятся совсем другими. Ты знал об этом?
— Да, это точно.
— Хочешь пива? В холодильнике.
— Пожалуй, угощусь.
— Господи, какая же скука. Поставьте другую пластинку, если она у вас есть, перемотайте бобину, повесьте другой календарь на стену — этот год уже давно прошел. Но овцы этого не заметили. Зачем овцам, в сущности, календарь? Им тупо посрать сколько времени прошло или сколько осталось. Овцы не носят часов… Эй, овца, ану ка скажи который час! Ап! Не можешь. О, смотрите, на запрещенном телевидении в рекламном блоке с самыми правильными (ой, я так хочу быть на нее похожа/я выйду замуж и не буду работать/у меня не плохая работа — я работаю в офисе!!!!!!!!!!!!/папа на день рождения обещал купить мне клуб/это выгодно — он платит — я сосу, я имею ввиду он платит не только за это) людьми, показывают не правильного ди-джея. А-а-а-а-а! Ecs, Ecs, быстрее нажимайте Esc! Они же все наркоманы! И представляете, без всякой перспективы в жизни. Вот в советские времена в молодости, у нас были совсем другие ценности. Он даже не работает в офисе. А посмотрите, во что они одеваются. Да-да, вот у мэне цель у жизни е: выйты замуж, роботать на фирме у Киеве… а трете я щэ нэ прыдумала… а цых ди-жеев … я вообще не знаю. Одеваются не по-нормальному, у нормальные места не ходят. Мои друзья их тожэ вообще не слушають…. Какого хера, вы тогда показываете то, чего вообще не должно быть и нет?!!! О, да, извините, я забыл, это же правильный ди-джей. Посмотрите, у него даже лицо перекошено по всем правилам. Таким у нас всегда дорогу…
Как я устал. У меня все болит.
— Ладно, считайте серенаду законченной. Видно проповедник из меня никакой. Я просто не выдерживаю конкуренции. Сегодня их развелось слишком много. Чем меньше думаешь, о том кто ты и чего хочешь от жизни, тем становится легче.
— Легче умереть или жить? — задумчиво спросил Л, вертя в руке бутылку пива.
— Тогда уже нет никакой разницы. Ты получил свою дозу. Долгожданную порцию обычного кайфа, на которую ты уже перестал надеяться. И какая разница что это? Тебе на это плевать потому, что именно сейчас все, так как хотел ты. Больше чем, когда-либо в жизни тебе плевать на то, из чего сделано это счастье. Заверните мне это дерьмо в красивую упаковку. Я выйду на улицу и запихну ее в пасть какому-нибудь быку, пусть сполна порадуется своим куском дерьмового счастья. Пусть хоть на миг заткнет свою вонючую пасть, чтобы дать мне время крикнуть — СМЕРТЬ БЫЧЬЕЙ РАССЕ! И вот когда уже, кажется все сказано, кто-то обязательно все испортит. Он ничего не сделает — он тупо промолчит, чтобы не дай бог ничего не испортить, и от страха, что пиздонул лишнего, не наложить в штаны. Он забьется в свою вонючую нору и будет усилено думать о своей значимости. За его спинной будет стоять такая же тварь, и поддакивать, создавая полную гармонию… Черт!
— Встречая определенных людей, в голову приходят разные слова. И в конце дня, когда ты совсем устаешь, в конце концов, приходишь к одной единственной мысли — позорище.
— Кажется, что ты уже все сказал, достаточно чтобы доверять кому-то. И вот когда уже ты начинаешь забывать об этом, правда выворачивает все на изнанку. Те, которым ты раньше верил, снова становятся собой. Все пьяные крики рано или поздно завершаются, и все, заткнувшись разлазятся по норах. Я возвращаюсь домой и улыбаюсь. Я просто промолчал, чтобы в который раз удостоверится в этой лжи, когда никто не может ответить за свои слова, где легче крикнуть, чем сказать что-то. В этом никто не виноват, все идут в одной шеренге, только у кого хватит ума и смелости поднять голову и посмотреть на эту дорогу? Я иду, не оглядываясь по этой дороге. Все прошло, все действительно прошло. Ничего не произошло, все просто изменилось, и теперь, мне плевать, кто останется позади.
… Не закрывай руками лицо, не вытирай свои слезы, ты все равно от них никуда не денешься, никуда не спрячешься. Не забывай их, они все, что у тебя может когда-то остаться. Они дают тебе силы жить. И когда, кажется, что уже больше ничего не вернуть, они покажут тебе глупость твоего выбора. Они разозлят тебя, и ты скажешь: нет, я просто так не уйду. Среди всей круговерти дорог, этой бессмысленной путаницы, они покажут тебе твою настоящую дорогу, как бы ты ни пытался избежать ее. Когда отброшена вся ложь и грязь, когда остается только то, что сделано, тогда ты понимаешь, что живешь, что ждешь это время…
О нем скажут, что он действовал в одиночку. Друзья вспомнят, когда вдоволь натрахаются и нажрутся. Глупая и уродливая любовь будет в бессилии биться о стены понимая, что ей уже нечего ему продать. Скупая память будет слепо водить руками в темноте осознавая при всем свеем величии, что не смогла запомнить его лицо.
— В этой долбанной жизни не хватает трагизма. Все слишком просто и тупо. Здесь нету драм. И их приходится придумывать, выдумывать новых героев, которые бы страдали за кого-то, а потом пили пиво, смотрели телевизор, жрали и трахались в свободное от работы время. Им нравится сидеть перед куском стекла и тоже чувствовать себя героями, потому, что сами они ни на что не способны. Они способны лишь промычать и пожать плечами в тот момент, когда кого-то из них случайно о чем-то спросят. Среди этой уродливой лжи умирает жизнь. Больше нет ничего настоящего. И однажды ты поймешь, что живешь совсем в другом мире. Тебе захочется проснуться и почувствовать облегчение от того, что это был всего лишь сон, но ты ловишь себя на мысли, что лежишь с открытыми глазами. Нету боли, ничего. Ты просто понимаешь, что больше ничего не вернуть. Время ушло и забрало с собой тех, кто был с тобой.
— Дай мне причину остаться здесь.
— Тебе не из чего выбирать.
— Я умираю среди глухой безмолвной тишины. Она рождается из этого скопления одинаковых слов и лиц, где нечего сказать. Она как рак постепенно, медленно убивает меня. Мне уже не хочется ни с кем, ни о чем говорить, я устал. Хватит мне повторять то, что я уже слышал. Хватит лиц, которые я видел сотни раз. Когда я оглядываюсь назад или смотрю вперед, я вижу одно и то же. Я не умер, я просто повернул в другую сторону…
…И никто не сможет тебя понять. Становится смешно от того, сколько ненужных тайн мы себе придумываем. Сколько остается недосказанного, которое мы приберегаем на потом. И ты понимаешь, что в этом потоке несказанных слов, нет уже ничего реального, оно уже утратило свое безоговорочное большинство. Ты уже ничего не чувствуешь, потому что видел все это много раз. Разве все это может хотя бы немного удивить? Дай мне свою руку, и я предскажу твое будущее, которое ты на самом деле давно знаешь, но боишься его увидеть, потому, что в твоей жизни НИЧЕГО НЕ ПРОИСХОДИТ. Все застыло. Время пожирает этот убогий мирок, и я как и вчера сижу здесь и думаю об этом. Когда ты просто живешь, то со временем забываешь, что живешь на самом деле. Ты вспоминаешь об этом только тогда, когда ей что-то угрожает. Сгорая от желания перевернуть этот мир, ты довольствуешься малым потому, что понимаешь, что это никому не нужно.
Я плачу потому, что понимаю, что в этом мире никто ни в ком не нуждается. Ты превращаешься или в дерево или недоумка, готового потакать всем прихотям какой-то твари, которую сам поставил на выдуманный самим собой пьедестал. Когда приходит это понимание ,я чувствую страх. Где здесь может быть выход? Меня закапывают в этом мирке заиво. Я стараюсь думать, что он полон жизни, но тогда, когда уже сказаны все слова, убиты все надежды, когда ты полностью опустошен от этой лжи, с ужасом понимаешь, что вот он, конец той дороги, где ты надеялся увидеть что-то настоящее. И ничего не происходит. Я чувствую боль пустоты. Мои слезы катятся по щекам, и я ничего не могу с этим поделать потому, что в средине есть только одно чувство… как будто кто-то умер. Посмотри мне в глаза. Посмотри на мои руки — они ничего не могут сделать! У меня нет больше сил. Посмотри, она умирает! Ты понимаешь?! Она умирает!!! Что останется здесь, если ее не станет? Моя последняя надежда. Я не могу жить без нее. Я не стыжусь своих слез, пусть вместе с ними осушится мое горе. У меня больше ничего нет. Я прошу тебя, не дай ей умереть.
Я посмотрю тебе в глаза. Я увижу как что-то умирает в них. То, что дает тебе силы быть свободным. Ты заметишь, что этого больше нет, когда в последний раз оглянешься, откроешь на мгновение свои глаза чтобы простится с ним, и понять, что ты не жил все это время, ты давно умер.
— Я никогда не думал, что буду жалеть о сказанных словах тогда, когда так много придаешь им значения. Но они умирают прежде, чем ты надеешься поверить в них.
— Ты понимаешь, что мы встречаемся только тогда, когда тебе плохо?
— Я ничего не могу с собой поделать. Все, что мне остается это говорить с тобой. Когда все замолкает, становится тихо, ты понимаешь, что сейчас можно сказать главные слова. Или подумать… Ты смотришь в лицо человека и понимаешь, что он ни о чем не может догадаться. Ты можешь думать о чем угодно. Иногда ты сидишь и наблюдаешь за самим собой. Смотришь, как разговариваешь с кем-то, слушаешь, что говоришь. Тебе становится смешно оттого, что он никогда не узнает, о чем ты сейчас на самом деле думаешь. После разговора ты просыпаешься.
— Что это ты вдруг задумался? Ты думаешь, кто-нибудь написал все ответы на этом стекле?
— Я думаю о том, чего мне на самом деле хочется. Почему я об этом говорю. Кому бы я смог об этом сказать. Нет никого. Fuck it!
— Вот и не надо никому говорить. Ответь на вопрос — кто сможет тебя слушать?
— Черт, ты думаешь, я тупой?! Я чувствую облегчение, траханное облегчение от этого понимания. Я свободен, я ничего не жду и сам не собираюсь ничего делать. Пусть теперь поработает кто-нибудь другой, я выполнил свою миссию милосердия и понимания, откапывания чертовой правды. Я хотел бы куда-нибудь уехать. Может быть, и захватил бы кого-нибудь с собой. Вот только думаю кого. Я соскучился за чистым воздухом и свободным дыханием. Хочется вдохнуть поглубже.
У меня вдруг появилась мысль записывать основные законы жизни. Но потом я понял, что это незачем, я и так их запомню, мне никто не даст их забыть потому, что они слишком часто повторяются. Убогие правила, которые повторяются изо дня в день…
… как трудно порой что-нибудь сделать, простое усилие. Но ты сдерживаешь себя, чтобы избежать ненужных слов, оправданий и непонимания. Так нужно. И когда ты поймешь это, тебе станет легче потому, что увидишь — все пусто.
… — Скоро ты оглянешься назад. Придет твое время. Не отворачивайся, не убегай, прими его как то, что ждало тебя всегда и, поверь, только тогда тебе станет лучше. Твои глаза наполнятся слезами и страхом. Ты поймешь, кем ты был всегда. Все, что было для тебя важным, умрет в одно мгновение, превратится в пепел. У тебя не будет времени, чтобы плакать за ним. В этом новом потоке времени останешься только ты. И в это мгновение ты почувствуешь, что значит быть одному.
— Когда ты понимаешь, что то, что ты делаешь никому не нужно, наступает одиночество и тогда жизнь твоя теряет смысл…
Когда я сплю, я перерождаюсь. Я просыпаюсь другим человеком. Именно в этот момент мир мне кажется прекрасным и полным радости. Потом секунда за секундой это ощущение проходит — ты постепенно начинаешь просыпаться и понимать где находишься. Так часто бывает, когда ты уже не спишь, но все еще лежишь с закрытыми глазами. Иногда не хочется их открывать, чтобы подольше не видеть то, что ты видишь каждый день. День начался. Потом ты притворишься, что тебе интересно. Ты знаешь, это ужасно, но приходится лгать даже самому себе, чтобы "воспринимать все проще". Смешно. После окончания разговора ты смотришь им в спину. Через секунду все слова стираются из памяти, как будто ничего и не было. Ты улыбаешься сам себе, потом оборачиваешься и идешь прочь.
…
— Ну что ты смотришь?...
Л все также продолжал молчать.
— Что ты смотришь?... Я и так все знаю… знаю, что ты скажешь.
— Что случилось? — сказал тихо Л.
— Что случилось… — повторил он за ним машинально — ничего… все дело в том, что ничего не случилось. Понимаешь?
Он поднял на Л полные боли и слез глаза, а потом улыбнулся:
— А ведь ты всего лишь плод моего воображения… но самый настоящий из всех.
Достал платок и, склонив голову, стал вытирать руки — только теперь он заметил пятна крови на сером пиджаке. Л стоял в оцепенении — он все понял.
— Что скажешь? — снова спросил он, потом повернул голову, посмотрел в окно и уже спокойно сказал — … не хочется так умирать. Зато теперь, можно говорить действительно то, что думаешь. Ты понимаешь, что такое ненавидеть? Я ненавижу этот мир. Почти все, что он породил, вызывает у меня ужас и отвращение. Но у меня есть и хорошие новости — у меня есть душа… то, что болит внутри не может быть просто куском мяса. Ты сделаешь для меня кое-что?
— Что…
— Будь со мной до конца. Не дай мне сделать это одному.
— Теперь ты никогда не будешь один.
— Устал немного…
Однажды в одном сером пыльном городе…
Он смотрел не совсем романтическим взглядом, и она уже начала жалеть, что встретилась с ним сегодня. Но, в конце концов, это сюрприз… И все таки что-то странное было в его взгляде. Они разговаривали как обычно, но он как-то слишком пристально смотрел не нее. Было такое впечатление, что сейчас последует вопрос, который поставит точку этой непринужденности. После пары фраз он замолкал, и как будто сам себе улыбался. На мгновение могло показаться, что он сейчас рассмеется. Он откидывался назад и глубоко вдыхал свежий утренний воздух кафе. И вдруг он спросил:
- Знаешь, почему я говорю тебе какие-то слова? Потому, что ты меня слышишь. Я знаю, что многое, если ты не забудешь, ты поймешь гораздо позже… но все слова, что я говорю сейчас, я говорю из-за надежды, что сейчас ты их понимаешь.
И они снова разговаривали дальше. Она смотрела на него и ждала.
- Я почти ничего не знаю о тебе, но в то же время я иногда могу сказать наверняка о чем ты думаешь и чего хочешь. И я знаю, что тебе сейчас не нравится то, что я говорю. Но ты все равно сидишь и слушаешь меня. И я скажу тебе почему: я знаю, когда могу говорить, и когда ты можешь слушать.
После всех слов, что он ей говорил, никто бы не сказал, что он будет говорить ей сейчас это. Она знала, что он ее любил, и почти наверняка знала, что он должен ей сказать сегодня.
- Как ты думаешь, на сколько мы верим друг другу? На много?
- Нет.
Он улыбнулся:
- Я тоже так думаю. А тебе хотелось бы?
- Зачем ты это спрашиваешь?
Он снова улыбнулся:
- Я восхищаюсь тобой. Задавая этот вопрос, ты прекрасно знаешь что ответить. Ты знаешь, что я хочу всего лишь одного - услышать правду. Но в глубине души ты не торопишься сама себе отвечать на него, хотя для меня ответ у тебя уже готов.
Он взял ее за руку и посмотрел в глаза:
- Не обижайся. Мы оба знаем, что я меньше всего хочу сделать тебе неприятно. Ты меня слишком хорошо знаешь, чтобы не верить в это.
- Я тебя совсем не знаю.
Глядя на нее, я хочу спросить, кого она видит, когда смотрит на меня? Когда мы не видимся неделями, что может остаться от этого образа? Я не хочу задавать этот вопрос потому, что сам знаю что ответить - ничего. Я увижу, как она опускает глаза и улыбнусь.
- Знаешь в чем остается последняя надежда? В том, что из ничего я могу сделать все. Ты знаешь, я бы многое отдал, чтобы ты понимала меня. Я хочу, чтобы ты увидела мою мечту, чтобы ты ее никогда не забыла. Иногда я думаю, что сухость моих слов могла бы подарить надежу многим людям. Черт, эти слова звучат довольно банально. Ты часто даришь подарки?
- Нет. Наверное, гораздо приятнее это делать, кода тебе самой это приятно.
- Такое случалось часто?
- Нет.
Много хорошего уходит в пустоту и ты его забываешь. Я хочу вернуть это. Я не могу удержатся от опрометчивых поступков, желая вернуть это. Я не могу сдержать слова: "я люблю тебя", среди миллионов таких похожих бездумных слов. Я хочу, чтобы для нее это значило все. Я думаю об этом, а в ее глазах отражается только пустота, в которой растворяется все живое. Что-то бессмысленное и тупое душит меня. Ты даже не представляешь, на сколько ты мала в этом мире. Среди этого стада ты почти никто. Лишь на мгновение мне становится жаль тебя потому, что мои пальцы чувствуют только холод. Ты даже не понимаешь, что тебя уже почти нет, и чем дальше, тем больше ты будешь растворятся в этом жестоком и убогом мире, ты не использовала шанс, который дается каждому. Ты даже не понимаешь того, что если бы я сказал эти слова вслух, я бы снова показал, что слишком доверяю тебе, говоря их, и ты бы опять подумала, что всегда можешь держать меня рядом. Ты даже на секунду не можешь представить, что я говорю их просто потому, что мне нечего скрывать. Ничего из того, что я сказал и даже мог бы сказать, не имеет значения. Все превратилось в убожище в этом сером городе.
Прощай.
Не верю.
Я стою среди этой толпы и ищу ее взглядом. Я не знаю кто она. Я теряюсь в этой пустоте голосов. Может быть, я снова что-то вспомнил, ее лицо. Можете меня обвинить в том, что я устал. Но это лишь только секунда, мгновение, после которой все вернется на свои места. Я всегда чувствовал, что может быть она всегда где-то рядом, но я ее не вижу. Мы расходимся в разные стороны. Мне стоит только поверить в то, что мы никогда не встретимся, забыть обо всем, и тогда, когда потеряна последняя надежда, все случиться. Больше нечего сказать… ничего не случится. Разве я смогу ее встретить здесь? Не верю.
Каждому свое.
Я ищу людей, которые собственными руками могут перевернуть мир. Но жизнь такова, что таких людей или мало, или их совсем нет. Оглянись назад и приготовься, что чуда, скорее всего не случится и большую часть жизни тебе придется жить среди таких уродов как сейчас. Тех, которых ты когда-то называл друзьями, тех, которые, как тебе казалось, могут заглянуть к тебе в душу. Теперь остатки этого стекают блевотиной по асфальту. Я избавился от этого. Господи, дай мне силы не изменить свое решение. Аминь.
Я слышу, как капает моя кровь и спрашиваю себя: когда будет достаточно? Когда упадет последняя капля? Эта бессмысленная суета меня убивает. У кого-то драма из-за того, что не купили новый холодильник, депрессия… Из-за чего у этих клопов может быть депрессия? Я живу даже из-за того, что хочу увидеть, как это все сгниет. Еще один пласт мусора будет похоронен здесь. Забудьте ваш язык - все слова ложь. Не верю ни единому слову. Давно разучились говорить и слушать. Звери. Не смотри мне в глаза, я знаю, что там ничего нет. Мне холодно от этих пустых взглядов. Но самое страшное то, что завтра будет то же самое. Этот леденящий душу ужас, с которым я должен бороться каждый день. От чего мне станет легче? Никто, никто, никто не поможет. Все счастье, которое я чувствовал, я сделал сам. Я лишь думаю о том, сколько так продержусь. Пусто. Вокруг пусто. Ветер обвевает мое лицо, я устал. Когда я уйду, я хочу сказать последние слова на прощание:
- Те, кто лгал, пусть всегда чувствуют, как их собственная ложь разъедает их слова, никто им не верил, те, кто ненавидел, пусть каждый день смотрят в лицо свей ненависти, тот, кто жесток, пусть чувствует эту жестокость от каждого кто знает его… когда я уйду я ничего не попрошу, я сам выбирал, но только одно - пусть каждый ответит.
Ее имя.
Как это прекрасно, когда она еще не научилась врать. Ее смущение дает мне силу говорить. Я смотрю в ее чистые глаза и понимаю, как давно я не ощущал такой искренности. Просто десять минут вместе, без каких либо обязательств, без грязи и ненужных игр от которых я так устал. Пусть это будет длиться не долго, пусть она не будет знать, о чем я думаю, не надо омрачать лишними словами это прекрасное мгновение. Я хочу просто смотреть на нее. Стоять рядом и боятся дотронуться до ее руки. Я не сделаю этого, чтобы ее взгляд не изменился, чтобы я запомнил его таким. Пусть эти секунды продолжаются дольше, я хочу насладиться ими. Вдруг среди этой грязи появилась она, вдруг стало очень легко дышать. Она не скажет, что я очень много думаю или говорю, никому в целой вселенной кроме нее не понять эти слова лучше. Вдруг она скажет:
- Продолжай говорить, я хочу тебя слушать.
Я открыл глаза и посмотрел на солнце. Все слова, которые были сказаны до этого погрузли в грязи, я как чистый лист бумаги, который она сделала сама, и только ей я дам на нем что-то написать. Ее имя.
Last story.
- Tell me a story, boy.
- My story?..
- Not your story. Just story!
People look at me and may be see a strong person. But now I think that I am not… I'm really bad. I can't see their happiness. I can't even stay in the same room… it's not for me. That's why I feel bad myself. I sit alone and listen some fucking familiar, who I thought was my friend. But he found what he wanted and from this time he became a different…Different people choose different ways, I wanted choose my way too, and hoped that this way will be look like I want. But may be between these different ways I chose wrong… Sometimes I want to say: please help me at last, it's all so heavy… I'm really tired… Tired from my old, really old friends, tired look for something, from foolish words… But I hear just quiet. I continue to walk, hope and wait when I will see the end of my way. At least it's interesting. But before my last step, I want to know all answers… may be it will help me to understand what I did wrong… I want to tell last story for this world, my story, and get out.
Когда я становлюсь слабым, появляются слезы. Я пытаюсь подавить в себе это желание и думаю, откуда оно берется. Все исчезло. Первой исчезала правда, медленно, через адскую боль. У меня как будто что-то вырвали изнутри, исправили, чтобы я научился жить в этом мире, где не принято плакать. Я умирал потому, что думал, что не смогу жить без этого. Никто не сказал, что скоро мне станет легче. В своем одиночестве, в пустой палате, я становился сильнее. Я смотрел в окно и видел то, что не видят другие. Но с этим я справлюсь сам, я промолчу, чтобы не дать повода никому подумать, что я снова могу заплакать. Мне становилось лучше. Теперь, когда я просто иду по улице, мне иногда хочется оглянуться, и я вижу того, кем я был когда-то. Я вспоминаю, как грел меня этот холод. Стоя среди пустой улицы, я замираю в тишине, чтобы вспомнить больше. Иногда немного я могу позволить себе это, но потом заставляю себя обернутся, и идти дальше. Я вспомню, как будет мне легко, когда я вернусь и снова почувствую внутри пустоту, от которой будет холодно. Мне так захочется рассказать кому-то то, что я увидел, когда оглянулся… но эта пустота поможет мне сдержаться и солгать. Я буду смотреть, и удивляться, как всех устраивает эта ложь, которая никогда и никого не потревожит.
Мы живем и забываем. Кто вспомнит, кто увидит? Мы разговариваем на разных языках и перестаем понимать друг друга. В конце концов, задаешься мыслью: а было ли это вообще? Проходит так много времени, что стремление вспоминать умирает само собой. Скучно.
Уродина.
Она становится уродливой, смешной, убогой. Ты смотришь на нее и чувствуешь, как тебя тянет блевать. Теперь она совсем другая. Все ее слова кажутся тупыми и бессмысленными. Ее беспомощная злость вызывает только смех и отвращение. Узенькие, мелкие глазки, налитые злостью оттого, что ей не дали того, что она хотела. Теперь все ее нутро вылезает наружу. Она бесится и кричит. Она бьется в бессилии потому, что вдруг поняла, что кто-то увидел ее изнутри.
- Что? Не можешь достать меня? Но ведь я же совсем рядом! Просто протяни руку!
Ты видишь, как от ненависти все сгорает у нее внутри, все живое, что там, может быть, еще осталось.
- А ведь совсем недавно тебе стоило всего лишь немного сжать ладонь, чтобы раздавить мое сердце. Теперь нет. Вот ведь как бывает! Тяжело, наверное, терять это. Что скажешь?
Я говорил как-то спокойно, даже ласково и это еще больше приводило ее в ярость. Потом она просто затихала и сидела спокойно, тупо уставившись в одну точку.
Наши встречи учили меня, каждое ее слово.
- Все, что я тебе отдал, ты превратила в грязь. Я отдал на этот алтарь часть себя, но я не жалею. Я сделал это чтобы дождать и вытерпеть до того времени, когда увижу тебя настоящей.
Тебе совсем не страшно… может лишь только немного оттого, что понимаешь, что это тоже человек…
Старик.
Почему это случилось со мной? Почему именно я? Наверное, все, что должно было, случится, случилось...
- Вы можете, что угодно придумывать, лгать себе или кому бы то ни было еще, но каждому, когда придет его последнее время, придется говорить за себя. И тогда, именно тогда, придет понимание, что ему нечего сказать. Ничего не произойдет, никто не спасет тебя, никто не скажет за тебя последние слова. У тебя больше не останется времени. Последние минуты всегда истекают так быстро. И ты почувствуешь, как медленно начинаешь умирать. Я тоже когда-то не мог поверить в некоторые вещи, но, тем не менее, они существуют. Я не хочу менять это, это невозможно изменить. Я хочу управлять этим.
Он выстрелил. Постоял немного и, улыбаясь, сказал:
- Оказывается это так просто. Ты только дай мне повод, только намекни. Мне ничего от тебя как от куска грязи не надо. Ты мне нужен лишь для того, чтобы посмотреть, как наливаются в последние минуты страхом и ужасом твои глаза в убогой надежде спасти себя.
Никаких угрызений совести или терзаний. Полное умиротворение и спокойствие. Все прошло и больше не о чем вспоминать, все доказано чтобы исчезнуть, как что-то отжитое и ненужное. Забытое в тупом безразличии, которое убивает, и убивало вокруг него и в нем все живое. Он был рад первой победе. Теперь он также мог чувствовать безразличие, человек с большой совестью.
- Странно, прошло столько лет, а я до сих пор ищу то же самое. А ведь с другой стороны так много случилось. Все ушло в какую-то пустоту и ничего не осталось. Как будто я снова начинаю сначала. Смогу ли я наверстать то, что может быть, уже упустил навсегда? Может быть, я смогу стать другим человеком? Тем, кем я был и есть на самом деле. Когда понимаешь, что прожил чужую жизнь, становится не по себе, если ты еще способен думать. Но кое-чему я все-таки успел научиться - человек может поменяться в любой момент его бесполезной жизни… тогда, когда ему уже нечего терять, когда ему осталось только дожить и умереть. Нету ни сожалений за чем-либо, ни радости от прожитых дней - все стерлось, как ничего и не было. А как было бы, наверное, прекрасно, если бы тебе действительно было что вспомнить или надеяться на что-то. Но ты получаешь все в залог, до конца никогда не имея возможности овладеть этим, ты никогда не сможешь заполучить это полное ублюдочное счастье. В любом случае я не отношусь к тем, кому это удалось. Всегда не хватало сил дотянуться, и в голову приходила только одна мысль - довольствуйся тем, на что способен. Нет ни призрачных мечтаний, ни поисков себя, ничего этого нет, есть только ты, такой, каким ты родился. Странно, а, ведь я никогда не боялся смерти, а теперь и подавно. Когда ты можешь сделать выбор в любую минуту, и тебя ничего не сдерживает, вдруг почему-то хочется подождать и посмотреть ради интереса, что будет дальше. Вдруг кто-нибудь из них сможет меня удивить, ведь на самом деле они ничего не стоят. Кто вспомнит, если их вдруг не станет? Может только мать со своим рефлекторным чувством или такая же тварь по разуму, которая нашла себе отраду в этом куске мяса оттого, что он такой же, как она, которая не способна любить, а лишь вовремя нагибаться и гордится тем, что делает это регулярно и вовремя. Кто-нибудь возразит мне?.. ДА СРАЛ Я НА ВАШИ ВОЗРАЖЕНИЯ!!! Можете засунуть их себе куда подальше! Кому они нужны?! Мне смешно от этого. Даже вам самим они не надо потому, что это иногда заставляет думать.
Куда проще обвинить кого-то другого и сказать, что уж конечно он бы на его месте так не поступил. А потом, когда все-таки его спросят, он ответит, что не мог сделать иначе, "ведь это же жизнь". Каждая тварь тихо радуется своему счастью и забывает всех, кто совсем недавно так был ему нужен. У кого хватит духу признаться? Скажи лучше, что ты гордишься этим и мне больше ничего не надо. Такие слова присыпают мою совесть, скажи это еще раз, успокой ее. Сделай так, чтобы я ни о чем не жалел.
Кто-то еще.
Я встретил ее просто на улице год назад. Потом, когда мы сидели в кафе, я еще подумал, что она ведет себя как-то замкнуто. Изменилось ли что-нибудь с тех пор, узнал ли я ее лучше? Ее слепящая красота, которая сразу бросилась мне в глаза, говорила об одном - мне не стоит с ней связываться, во всяком случае, так будет лучше для меня. Но она как магнит тянула меня к себе. Скорее всего, она этого не замечала и вела себя, так как всегда. Похоже тогда она даже на меня не смотрела. Это не мой человек, но как только я встречался с ее взглядом, во мне все замирало, и я знал, что если поддамся, то уже ничего не смогу сделать. Если бы мне кто-то сказал, что мы когда-нибудь будем вместе, я бы никогда не поверил в это. Мы стояли по разные стороны дороги, которую не могли пройти вместе…
Я пришел как всегда немного раньше и думал как ее встречу. Впервые за долгое время мне хотелось сделать кому-то приятно просто так. Я стоял и думал, видит ли она это.
- Если бы я не хотела я бы не была с тобой…
И я и она прекрасно знали, что могло быть и по-другому.
- Ты должна встречаться с кем-то другим.
- Почему?
- Мне кажется, я не тот… который должен тебе подходить.
Когда я набирал ее номер, у меня жутко билось сердце. Не зная, что услышишь, было трудно думать о том, что мне многое только кажется. И все обрывалось, когда оставалось только обо всем забыть, я спрашивал себя, почему я ее встретил. Неужели все на столько бессмысленно?
Она никогда не подпускала меня к себе слишком близко. Я никогда не знал, что случится дальше. Как только я думал, что, не смотря ни на что, она - часть меня, все исчезало. Она вдруг забирала это.
- Я устал. Если я пока ничего не могу с собой поделать, пусть будет так.
Она улыбалась, и эта улыбка заставляла меня забыть обо всем. О том, что не сбылось, о надеждах и потерях, все блекло и растворялось перед моими глазами, когда я смотрел на нее.
Мы сидели молча. Она когда-то сказала, что со мной ей не обязательно что-то говорить.
- Ты, наверное, устала сидеть. Иди, отдохни.
- Не хочу.
- Почему?
- Я хочу рядом с тобой.
Кажется, об этих простых словах я мечтал всю жизнь.
Я стоял и вспоминал обрывки фраз, ведь, иногда, это было единственное, что оставалось мне от нее. И когда казалось, что скоро исчезнет и это, она вдруг просто сказала "привет" и поцеловала меня, но в тот раз все было по-настоящему… Я ожидал всего, что угодно, но только не этого, я вдруг понял, что это не пройдет, что, когда мы будем прощаться, она не скажет просто "пока" - она вдруг удивила меня…
Она была жестокой, и когда я говорил ей об этом, она зачастую просто молчала. Часто на мои вопросы она отвечала только: я так думаю и все. Своим ласковым голосом она могла убить все. И я думал чего в ней больше. Я хотел, чтобы вдруг она сама увидела в себе то, чего раньше никогда не замечала. Она как будто говорила: ты пытаешься разглядеть во мне то, чего нет.
- Это звучит слишком пафосно… может где-то в глубине души ты веришь мне, в то, что я пытаюсь найти в тебе это.
Я хотел, чтобы она поверила в то, что я действительно не требую ничего взамен, и всегда думал, на сколько меня хватит. Я хотел изменить ее. Пусть она поверит, что иногда невозможное становится возможным.
- Когда мы расстанемся я, скорее всего, стану такой, как была.
- Ты бы хотела измениться?
- Только в лучшую сторону, - улыбнулась она.
Она изменится. Она снова станет прежней. Все мои слова исчезнут, она снова с радостью поймет, что никогда не хотела быть такой, какой я ее хотел видеть и какой, может быть, она на самом деле была.
- Я тебя разочаровываю?
… спросила она, и этот вопрос растворился в пустоте. Мне хочется улыбнуться и сказать, что это совсем не так только потому, что это правда, но я чувствую, как снова холодеют ее глаза, и молчу. Мне становится холодно, и я понимаю, что сейчас рядом не найдется человека, который смог бы меня согреть. Она спрашивает это потому, что не хочет ничего менять. И я вдруг понимал, на сколько все просто. Нет ни любви, ни тепла, ни слез - все гораздо проще… И я всегда удивлялся: что в этом однотонном мире заставляло меня искать пересечение наших разных дорог.
Я решал и снова возвращался, забывал и вспоминал опять. Порой я не мог найти себе места, думая о каких-то пустых вещах. А потом, когда слышал ее голос, понимал, что на самом деле ничего не случилось. Все было слишком спокойно и просто. Я пытался подарить ей что-то новое, пусть в моих словах она услышит то, о чем она думает, когда никого нету рядом, когда не надо прятаться или что-то скрывать, когда она не боится быть собой… Пусть, когда мы снова попрощаемся, ей вдруг захочется снова услышать мой голос и она поймет, что не боится этого. Она улыбнется, почувствовав вдруг, что я все равно сейчас рядом с ней, что ничего не нужно говорить, что теперь для нее достаточно одного взгляда, чтобы понять меня.
- По моим глазам можно узнать, о чем я думаю?
- Да. Потому, что они светлые. А по моим?
- Иногда мне кажется, что совсем нет…
- Это потому, что у меня карие глаза, а карие глаза никому ничего не рассказывают.
- Я и сам не пойму хорошо это или плохо, что люди по моим глазам могут увидеть кто я… Не все конечно…
Что бы она почувствовала, если бы вдруг поняла, что хочет быть со мной рядом всегда? Разочарование? Страх? Тревогу?.. Или может быть радость от того, что нашла человека, которому хочется того же? Согреет ли ее это или заставит охладеть? Я не знаю. Пусть только когда это случится, я смогу это увидеть…
Каждый день вместе с ней или без нее я проживал по-новому. Когда она уходила, я не знал, думает ли она обо мне. Сидя с кем-то другим я не знал, вспоминает ли она обо мне. Станет ли ей от этого теплее? В эти моменты я хотел, если где-то далеко ей холодно, согреть ее. Пусть на мгновение она опустит глаза и забудет обо всем. Пусть ей на мгновение захочется думать только обо мне, и в эту секунду умрут все голоса, исчезнут слова, чтобы дать мне возможность быть с ней рядом. Пусть она вдруг поймет, что чувствует то же самое, что и я. В такие моменты я готов был отдать все, чтобы она почувствовала это, чтобы ей захотелось просто встать и уйти, никому ничего не объясняя.
- Дай мне быть счастливой… Неужели я поняла, что хочу быть с ним?
Ради этих секунд настоящего счастья я был готов отдать свое последнее дыхание. Ради них я готов был сказать:
- У меня нет ничего дороже, чем ты и я счастлив уже только оттого, что могу чувствовать это.
Время замирало, когда я думал об этом, и мне казалось, что я слышу эти слова и ее голос, когда вокруг меня была только тишина, тишина, тишина…
Мы всегда много разговаривали и, мне казалось, что может быть, я задаю слишком много вопросов. Но иногда я понимал, что не хочу ничего спрашивать потому, что она была рядом.
- Что для тебя значит любовь? - вдруг спросила она.
- Для меня? Любовь для меня это когда я хочу увидеть или услышать человека ни смотря, ни на что, я иду к нему в любую погоду, неважно как я себя чувствую, что у меня случилось за день, важно лишь то, что когда я приду, она возьмет меня за руку, улыбнется и обнимет. Эти несколько минут заставят меня надеяться и жить.
- Я спросила это потому, что хотела понять, что ты вкладываешь в слова, когда говоришь человеку, что любишь его.
Эти несколько минут заставили меня поверить ей, услышать ее, это помогло посмотреть ей в глаза и увидеть ту, которую я любил. Я держал ее за руку и понимал, что мне никто больше не надо кроме нее, что кроме нее я не вижу никого, а она не видит никого кроме меня. Я хотел сохранить это мгновение. Пусть потом она скажет, что я ищу в ней ту, которой нет, а я отвечу, что никогда не поверю в это потому, что держал ее за руку всего лишь пару минут назад…
- Сколько людей тебе говорило это? Много ли из них говорило тебе это искренне?
- Были люди, которые говорили такие слова, и я им почему-то верила… просто верила…
- Мои слова звучат по-другому?
Она вдруг задумалась и спросила:
- Ты бы смог меня полюбить?
- Я уверен только в одном, и я давно понял это: полюбить гораздо проще, чем разлюбить… Может, я сужу только по себе, но я отвечу - да.
Она улыбнулась и сказала:
- Ты же знаешь, что я никого не люблю… и может быть, не полюблю никогда. Наверное, это для меня и не самое главное, как для других.
- Что для тебя тогда самое главное? Быть счастливой? Что для тебя значит счастье?... Прости, я слишком любопытен как всегда…
Я обнял ее. Она тоже обняла меня, придвинулась, и я почувствовал биение ее сердца. Ничего в мире не было мне тогда дороже, чем эти секунды.
- Как бы я хотел, чтобы так было всегда.
- Я чувствую, как бьется твое сердце…
- …чтобы так было всегда…
Не знаю, понял ли я что-то или научился, стал ли я сильнее. Наверное, да. Я всегда говорил ей то, что думал, но иногда просыпалось сомнение: а может мне лучше солгать? Может быть так будет лучше, и мы не будем тогда думать, на сколько мы разные и что нас объединяет? Когда в душе остается это сомнение, которое она не смогла развеять, последние слова даются так тяжело. И когда я говорю их, я чувствую, как обрываю что-то внутри и жду, когда мне станет легче. Но в очередной раз, задав вопрос, я довольствуюсь тишиной. И если среди тысяч бессмысленных слов, она не услышит мои, значит, для нее они всегда будут такими же.
Если такое случится, я замолкаю. Я стою один среди этой тишины. Холодно, но этот холод меня греет. Поднимаю голову и смотрю в серое осеннее небо. Жизнь вокруг меня идет дальше и чтобы жить я должен идти вместе с ней. Оглянувшись вокруг в последний раз, я делаю первый шаг, я снова ухожу туда, где пересекаются другие дороги.
По-настоящему.
- Понимаешь, никому нельзя доверять. Все рано или поздно заканчивается. И как только это проходит, ты понимаешь, что все это время притворялся. Никто не хочет быть обманутым. Все вертится по кругу. Никто не встанет первым и не скажет: я виноват. Как сложно узнать правду. Иногда, даже сложно поверить самому себе так хочется быть счастливым. Мне нравится наблюдать за людьми, когда они поворачиваются ко мне спиной. Именно в этот момент почему-то что-то меняется, ты как будто останавливаешься на минуту и видишь все со стороны. Обычно мне становится смешно на столько все просто. Что-то безгранично важное может превратится в ничто… просто так, не потому, что что-то произошло… все становится холодным и тусклым. Я беру в руку то, что еще вчера дышало жизнью, и тебе казалось, что вот ты нашел то, что никогда не погаснет. Прости, я не могу удержатся от смеха. Это похоже на театр - перед сценой все величественно, а за ней убого потому, что ты видишь, что есть настоящим. Вечеринка закончена. Настало утро, и ты с чувством стыда вспоминаешь, то, что делал вчера. Так бывает слишком часто. В конце дня я уже плохо помню лица людей, с которыми "было так интересно". Все мимолетно. Иногда так хочется сказать им в лицо то, что ты на самом деле думаешь. Но стоит удержатся. Не приходится выбирать. Заменить одних уродов на других - ты только потратишь время. Одна проблема - иногда внутри бывает слишком пусто. И тогда ты заполняешь эту пустоту… чем угодно, пусть даже это будет ложь… пускай хоть на минуту, но я в нее поверю и подумаю, что все это по-настоящему…
Жить.
- Тихо. Я слышу только свое дыхание. Хочется оказаться где-то совсем далеко, чтобы забыть кто ты. Забыть на время все. Сделать передышку. Оставить объяснения, мысли, чувства, слова, все, что держит тебя здесь. Хочется на время стать собой и не оглядываться назад, не думать, что ты сделал что-то не так, вспомнить то, что тебе на самом деле дорого, то, что в суете жизни и безумном переплетении дорог ты постепенно, медленно начинаешь забывать. Шагая по улице, ты ловишь себя на этой мысли и тешишь себя надеждой, что всегда все сможешь вспомнить, но со слабым страхом понимаешь, что каждый раз это получается все труднее. Мелькают лица… сколько их было? Достаточно много чтобы не запомнить ни одного. Ты тешишь себя, тем, что рано или поздно ты привыкнешь к этому, должен привыкнуть потому, что так всегда было легче. Не рвет, не жжет болью грудь, все более… спокойно. Мне всегда говорили, что нельзя делить все на черное и белое, но из всех доводов, после, возникал только один вопрос - на какую сторону я все-таки сделал шаг? Где то счастье, которое ты всегда искал? Кому задать этот вопрос, если никого нету рядом? Я готов. Мне очень больно… вырежи у меня это, только сделай так чтобы ушла эта боль. Я долго ждал потому, что чувствовал, что у меня есть немного времени. Где подписать?
- Ты не можешь… ты не должен этого делать…
- Я знаю… пока не могу. Но скоро эта нерешительность пройдет. Разве я прошу слишком многого? Я всегда смотрел в глаза этой боли, а теперь мне все равно… мне хочется забыть все. Все мои чертовы победы и ошибки, сжечь эту макулатуру. Это так прекрасно когда все, что было так важно просто сотлеет, как будто ничего и не было, оборвется и я смогу наконец-то вдохнуть свежего утреннего воздуха. Хочу сделать этот последний шаг. Хочу вспомнить, как по-настоящему плакать, любить, смеяться. Хочу дышать!!!!!!!!!!..
Так, просто подумалось…
Усталость… после долгого времени осталась только усталость. Даже не понятно, откуда она берется. Когда ты смотришь на мир через нее, всё кажется, каким то старым… серым, безжизненным, тусклым. Просто всё рано или поздно изживает себя, и иногда ты со страхом в душе ждёшь этого момента. Где то далеко внутри это ощущение не покидает тебя не на секунду… Толи от того, что в твоей жизни никогда не было ничего настоящего, толи потому, что ты забыл, что оно было, когда то, или потому, что его никогда уже не будет… Ты на столько устаешь, что, кажется, уже ничего тебя не может удивить - ни люди, ни вещи, и сам ты постепенно превращаешься в растение, мысли идут только по кругу, ничего нового. Ты как будто в одно мгновение состарился. И даже твои собственные поступки, повторяются уже в сотый раз. Надо что-то менять - эта чертова фраза опять крутится в голове. Еще немного и она лопнет от потока этих бессмысленных, тупых доводов и мыслей. Кому ты пытался всегда доказать что-то? Себе? Ты пытаешься вбить себе в голову, что скоро наступит новый период, в котором ты забудешь всё это дерьмо, ты станешь другим… но тут же понимаешь, что сейчас не готов к этому, а значит, что, скорее всего не будешь готов и завтра и после завтра. И ты радуешься уже тому, что хоть понимаешь это… значит, еще не всё потеряно.
4.02.2007/3:11
Иногда наступает время, когда все чувства обостряются. Здесь нет ничего возвышенного - человек слишком слаб и тогда, когда он остается один, у него находится время чтобы многое обдумать. Подумать над некоторыми вещами больше чем обычно. Я не хочу говорить когда именно это происходит, поскольку это может выглядеть уж слишком приземлено. Что я вспоминаю, когда остаюсь один? Говорят, когда человек один, то говорит именно то, что думает. Ему незачем врать, да и некому потому, что единственный собеседник у него он сам. У меня сейчас в голове возникает, почему-то только одно слово - тварь, и я не стыжусь этого. Раньше я с ужасом смотрел на то, как умирает что-то внутри меня, потому что думал, что это умирает правда. Потом я понял, что из того что умерло, правды было совсем мало. Вот почему сейчас мне не стыдно из-за этого слова. Когда я позволяю впадать себе в минутную слабость, во мне просыпается желание сделать кому-то больно. Не больше и не меньше того, что сделали мне. А вам никогда не хотелось поступить так же с тем, кто причинил вам боль? Согласен, вопрос спорный потому, что для каждого это понятие далеко не одинаковое. Но поверьте, я не садист. Во мне говорит обычное человеческое желание, а со своими желаниями справляться иногда так трудно. Иногда наступают такие моменты, когда кроме этого желания в душе не остается ничего. Вот примерно как сейчас. И если вы хотите сейчас меня спросить о чем-то, то лучше не делайте этого, иначе можете узнать такое, что вас не порадует. Вы будете думать потом как это грязно и низко, а в душе будете трястись от страха оказаться на этом месте завтра. Я дам вам шанс, и не буду упрекать ведь вы всего лишь человек. А человек может отказаться от своих слов в любой момент и под любым предлогом, доказывая в первую очередь самому себе, что причина очень уважительна. А, убедив себя уже легче убедить кого-то другого.
Иногда мне кажется, что я могу нарисовать то, что чувствую, на столько отчетливо я это вижу. И вам, конечно же, хотелось бы увидеть эту картину. Забавно. Вы очень амбициозный человек, как и большинство, хотите отличаться от других, но не понимаете, что для этого надо еще прилагать какие-то усилия. Вы, как и все глубоко, в душе верите в свою уникальность, но сами обвиняете в этом других, называя это некрасивым словом самовлюбленность. Вы боитесь увидеть отражение вашей уникальности потому, что знаете - ничем особенным оно не отличается, вы боитесь увидеть точное отражение того, в чем каждый день обвиняете других. Всех, что не так уникальны как вы. Страшно правда?... - он засмеялся. Я знаю, что вам не страшно. Скорее всего, потому, что всегда отгоняли от себя эти мысли. И сейчас, когда эти мысли так близко, когда они несут только непонятный животный страх, желание спасти себя и свои идеалы любой ценой равняется желанию спасения своей убогой пустой жизни, которой вы с таким смешным усердием пытаетесь придать значимости - он опять рассмеялся. Поверьте, смотреть на это очень смешно!....
Вдруг он произнес:
- Я нашел то, что искал. Единственный способ показать отражение своей боли другому - просто промолчать…
Задуматься.
Что может заставить тебя задуматься, остановится и оглянутся вокруг? Твои слова? Поступки? Загляни в себя и ответь честно на этот вопрос… Может быть то, что для тебя важнее всего на свете? Что это?
Не много ли вопросов за один раз?..
Я рад, что ответил на него. Слова чаще всего маска - за ними всегда скрывается настоящее, то, что все прячут и боятся. Что тебя возвращает к жизни, когда ты чувствуешь, что умираешь - как будто тебе не хватает чего-то важного как воздуха, когда ты чувствуешь, что задыхаешься? Что тебя спасет, когда кажется, что после всех усилий ничего не поменялось? То, что живет в тебе от рождения… когда не станет этого - не станет тебя. Хочется закрыть глаза и прыгнуть, не ждать, не надеяться, не думать, а просто почувствовать в этом последнем падении, что ты свободен. Только тогда ты не будешь вспоминать, только тогда тебя не будет мучить совесть, вина, обида, ненависть. Впервые в жизни ты не будешь ждать и понимать, что это никогда не случится, мучаться от того, что может быть ты что-то упустил, сделал что-то не так. Только тогда всё будет настоящим, тогда тебе не придется огладываться за спину, придумывать слова, прятаться, боятся. Подойди ближе и прикоснись… никого нет.. некому обмануть тебя… слезы катятся из глаз, ты никогда так не плакал, никогда не дышал так свободно. До последнего момента ты не веришь, что это настоящее… не смотри вниз - там ничего нет, посмотри вверх и задай себе последний вопрос…
Ты готов к своему последнему падению?....
Не забыть.
Нет, не сдержаться, не забыть этих слез никогда. Вспоминаешь, и душа млеет. Всё смешивается, и ты чувствуешь, как возвращаешься назад туда, откуда бежал, не оглядываясь, задыхаясь, боясь оглянуться. Никому никогда кроме тебя не увидеть этих слез, которые ты душил в себе, которые рвали душу на части. Даже сейчас я задаю себе вопрос, нужны ли были кому-нибудь эти слезы. Стоит на секунду лишь вспомнить это и всё возвращается, как будто не было всего этого времени. Всего лишь секунда - и становится страшно. А ведь ты жил с этой болью и страхом так долго. Думая об этом, понимаешь, что тогда не могло случится по-другому, верни всё назад - и всё повторилось бы заново. Господи, а ведь это лишь секунда, лишь мгновение из того времени - и ты опять чувствуешь весь тот ужас, который ты душил своими слезами по ночам, в ожидании того, что должен быть кто-то кто поймет тебя. Как же ты ждал этих простых слов, как же ты лелеял свои мысли о них, даже понимая, что всё это бессмысленно. Как же тяжело было тогда. Пустота и холод. Ожидание, каждый день ожидание которое ты коротал, стискивая зубы и твердя самому себе - надо терпеть! Шагая по улице, закуривая сигарету, хмурясь, ты шел дальше потому, что знал - нельзя останавливаться. Боже, как же страшно было тогда. В одиночестве, от которого другие сходят с ума, ты проживал минуты, часы и дни, но понимал - время идет, и оно забирает тебя с собой туда, где все, может быть, будет по-другому. Такое иногда случается в кошмарах, когда ты просыпаешься и с облегчением осознаешь, что это был всего лишь сон, и все те оковы, которые секунду назад казалось, упрятали твою свободу навсегда, исчезали. Как узник не видевший долгие годы чистого неба по прихоти судьбы возвращается в камеру, касаясь своих кандалов, вглядываясь в стены, так и я с замиранием сердца вспоминаю то время. Вглядываясь в своё лицо, я тихо повторяю - это же я, это же я!!! Со слезами на глазах я узнаю себя. Этот взгляд, слова, которые говорил - как же много боли и терпения в них. И неумолимо в голове стучится одна мысль - как же я мог терпеть всё это? Нет я не жалею себя, не хочу! Просто хочу чтобы кто- нибудь сказал потом, что это всё было не даром, что всё было не впустую! Я вижу, что эта боль, как маленький огонь, до сих пор горит во мне. Вспоминая о нем, я подхожу ближе. Он уже не так жжет. И желая почувствовать просто для себя что это было не даром, я подношу к нему руки и чувствую как он греет - значит до сих пор живет… Дотронься до него и ты тоже почувствуешь как это, когда после долгого времени ты смог справится с ним, и теперь ощущать только тепло, которое не дает забыть его навсегда, всего того, что пришлось пережить, всё то, что сделало тебя сильнее…
P.S.
Странно, когда что-то подходит к концу, ты должен чувствовать разочарование и пустоту. Именно так и происходит, но совсем по-другому чем ты себе это представлял. Ты улыбаешься потому, что ловишь себя на мысли, что подсознательно всегда ждал этого. Многие ценности отмирают, теряют свою значимость, и вещи тебе открываются совсем в ином свете. Ты как будто заходишь за кулисы, смотришь на обратную сторону парада. Всё уже кажется не таким ярким, как старые тусклые пожелтевшие газеты оно лежит . Ничто невечно. Даже самые прекрасные вещи стареют и увядают… а может они просто казались таковыми. Смотреть на всё другими глазами увлекательно и страшно потому, что никогда до конца не знаешь, что придет на смену этому, какие новые "ценности" ты себе придумаешь. А без этого иногда так трудно, без этого не обойтись, когда очень хочется придать чему-то особую значимость - например, своей жизни, наполнить ее яркими впечатлениями и чувствами, которые по прошествии времени обретают своё настоящее лицо… и за эту ложь перед самим собой приходиться расплачиваться. Счастье в неведении. И каждый тайком стремится к этому, к этой маленькой лжи, в которой рано или поздно тебе придется признаться перед самим собой.
Чувствую.
Они возникают у тебя неожиданно. Ты ждешь от них чего-то прекрасного и необычного. Потом всё проходит… хочется вдруг избавится от всего этого "счастья" хотя бы просто засунув два пальца в рот. Тебя тошнит даже когда ты просто мельком слышишь о них на улице в толпе. Они навсегда оставляют свои следы, шрамы, которые уже ничем невозможно стереть. Каждый прячет эти шрамы от чужих глаз, от самих себя, лишь бы забыть о них, лишь бы поверить в то, что это был только страшный сон. Но не питай себя иллюзиями, что тебе это удастся, что всё останется как было. Они изменят тебя навсегда, и когда тебе покажется, что ты забылся, они напомнят о себе. Что случилось?.. Та ничего, просто неважно себя чувствую сегодня… От былой радости и вдохновения не останется и следа. Ты будешь смотреть на эти уродливые останки, пытаясь разглядеть в них то, что раньше так любил и берег, во что так верил. Страшно смотреть… ничего не осталось кроме боли внутри, которая иногда не дает заснуть ночью, которая заставляет сжимать кулаки, чтобы просто не кричать.
